Траектория движения длинной стреловидной пули хорошо видна, ведь ее скорость в плотной среде невелика. Кажется, пуля на излете и не опасна. Кажется, она потеряла энергию, взрезает воду по инерции и вот-вот остановится. Но это не так. Стоит ей коснуться твоего гидрокостюма, как ты чувствуешь пронзительную боль. Чувствуешь, как из поврежденной плоти толчками уходит в воду кровь, а вместе с ней и последние силы.
Половина американских пловцов была обезврежена первым же залпом. Получив ранения в конечности, они конвульсивно дергались у вырытой ими же воронки.
Мы включили фонари и готовились к повторной атаке, как вдруг произошло то, чего никто не ожидал и не планировал. Ни я, ни мои товарищи по «Фрегату», ни умудренный опытом Горчаков…
Часть вторая Прерванный отпуск
Пролог
Кёнигсберг– Берлин
Август 1944 года
Оторвавшись от взлетной полосы, самолет медленно набрал высоту, подворачивая на запад– туда, где полыхал закат. Небо над Восточной Пруссией постепенно темнело.
Небольшой салон был оборудован с комфортом и даже роскошью, которые так любил Генрих Гиммлер.
Почти половину пространства занимали два огромных кресла, разделенных столешницей из ценных пород дерева. Чуть поодаль ютился рядок обычных сидений для адъютантов и сопровождающего персонала. Ближе к хвостовой части был устроен буфет и туалетная комната.
В мягких креслах удобно разместились Гиммлер и Рауфф. Оба молча смотрели в иллюминаторы, пока самолет не закончил набор высоты.
– Почему я не вижу истребителей сопровождения? – настороженно спросил рейхсфюрер.
Рауфф жестом подозвал одного из адъютантов.
– Выясните, где истребители сопровождения, – распорядился он.
Офицер исчез в кабине пилотов, а спустя полминуты доложил:
– В воздухе находятся две пары. Одна идет впереди, другая выше на полкилометра. Если рейхсфюрер пожелает, можно приказать пилотам истребителей идти рядом с нами.
Рауфф вопросительно посмотрел на шефа. Тот, удовлетворившись ответом, качнул головой:
– Не стоит их беспокоить.
Пусть занимаются своим делом. Ивот что… приготовьте нам по чашечке крепкого кофе.
Гиммлер опять замолчал, уставившись на потемневшие облака. АРауфф, поглаживая кожаную папку, ждал вопросов, касавшихся спрятанных в бункере сокровищ. Он хорошо знал шефа, и эти вопросы обязательно должны были прозвучать."
"Адъютант принес кофе. Сделав пару глотков обжигающего напитка, рейхсфюрер наконец произнес:
– Рассказывайте, Кристиан.
