Вцелом субмарина выглядит неплохо, борта даже поблескивают темно-серой краской, словно она пару дней назад покинула док судоремонтного завода.
Закончив беглый осмотр, толкаю Жору в бок: «Пошли наверх! Пора сообщить о находке шефу…»
* * *После первой же фразы нашего доклада Сергей Сергеевич меняется в лице.
– Сверхмалая подводная лодка?! – лезут на лоб его кустистые седые брови.
– Так точно. Классифицирована как немецкий «Зеехунд». Или, по-нашему, «Тюлень».
– Но как? Откуда она здесь?!
– Видимо, дожидалась своего часа под набережной, – рассудительно замечает Устюжанин.
– Пылилась в полной готовности в миниатюрном сухом доке, ниже речного уровня.
Я добавляю:
– А когда экипаж занял места, скатилась по направляющим и пробила герметичную перегородку.
– Да, все сходится, – трясущими пальцами тянется генерал к мобильному телефону. – Это объясняет и утробный звук, и наличие водоворота. Вода просто заполняла объем опустевшего подземного помещения…
Набирая чей-то номер, он внезапно замер и прежде чем внести коррективы в действия сотрудников ФСБ наземных групп, подозрительно прищурил глаза:
– Постойте, а вы уверены, что в субмарине кто-то есть?
– Как мы можем быть в этом уверены?
– Вы же говорили о плексигласовом колпаке! Разве через него не видно, что находится внутри?
Пожимаем плечами:
– Мы не заглядывали.
Не хотели раньше времени себя обнаруживать…
– Так, так, так… – барабанит Горчаков пальцами по борту катера. – Боюсь, как бы история с подлодкой не оказалась хитрым фокусом.
Афокус в свою очередь не вышел нам боком.
– В каком смысле?
– Вдруг это всего лишь отвлекающий маневр? Мы обнаруживаем покинувшую убежище субмарину, прерываем сухопутную операцию и бросаем все силы сюда. Агоспода «археологи» под шумок уходят с пустыря и рвут к польской или к литовской границе.
Пожимаю плечами:
– Нельзя исключать и такой вариант. От наземной части операции есть толк? Из Дома советов ничего не слышно?
– Слышно, – отмахивается он. – Ребята нашли бронированный люк в южной части подвала.
Пытаются вскрыть…
Мне становится жаль старика. Он всегда был и остается предельно ответственным человеком, близко к сердцу принимающим любые неудачи, просчеты, осечки. Втакие минуты он бледнел, высаживал сигарету за сигаретой, хватался за сердце и горстями глотал какие-то таблетки."
"– Ладно, Сергей Сергеевич, не переживайте, – вновь подхватываю маску с фонарем. – Заглянуть через колпак внутрь подлодки– дело одной минуты.
