— Потому что такие всегда выходят сухими из воды, если их судят люди, а тут его жертвы, видимо, ждать-то подустали, сговорились да забрали уже его к себе.
Жиль поднялся с лавки и преклонил колено перед королевой.
— Ваше величество, — голову он тоже склонил, — предаю себя в ваши руки. Готов принять от вас то наказание, которое вы сочтёте нужным.
— Что же, даже и смерть? — поинтересовалась королева с любопытством в голосе. — Скажите, Лэнгли, что будет, если милорду де Риньи отрубить голову?
— Ничего хорошего, полагаю, — вздохнул придворный маг.
— Обратно прирастёт, что ли? — подняла бровь королева.
— Нет, не прирастёт. Но скольких он заберёт с собой, просто потому, что в момент казни случится всплеск его силы — не знаю и знать не хочу. Некроманты всегда умирают в бою, или своей смертью.
— Значит, даже и не казнить, какая жалость. Может быть, посадить в темницу, и не кормить? — продолжала рассуждать королева.
Катерина уже не могла слышать это всё, она поднялась и тоже поклонилась.
— Ваше величество, это из-за меня. Из-за меня Рональд Морни напал на милорда де Риньи, и сегодня милорд де Риньи спасал меня. Могу я спасти его от вашего гнева? Не знаю, бывает же так, что если женщина согласна выйти за приговорённого к казни, то его не казнят? Так вот, я согласна. Отдайте его мне.
Жиль поднял голову, и столько счастья было в его взгляде, сколько она не видела ни у кого. Ни у Роба, хоть он и радовался всегда, завидев её. Ни у Рональда, хоть он и говорил, что любит.
Ни у Василия в далёкой домашней юности.
— Вот так, значит. Вот из-за какой женщины простец сцепился с некромантом, прелестно, — усмехнулась королева. — И что же, милорд де Риньи, вы готовы взять леди Торнхилл в жёны?
— Да, ваше величество. Я уже спрашивал миледи, но она не ответила мне. И я счастлив, что она решилась.
— А вы, миледи Торнхилл, что же, готовы оставить свои владения и уехать за пролив?
— Если таково будет решение вашего величества, — опустила голову Катерина.
Если смерть Рональда будет стоить ей Торнхилла… наверное, это справедливо? Ведь Рональд больше не станет преследовать её. Но… она больше никогда не поднимется на башню на закате, не пойдет в лес по горке, не встретится с Милли, Филом, Петрониллой, Хью Айви, отцом Томасом и остальными? Не высадит новые розы, не вставит стёкла? А кто детей учить будет?
И она наклонила голову ещё ниже, чтоб никто не увидел её слёз.
Жиль взял её за руку.
