Она поддерживает его голову и даёт напиться.
— Пришёл в себя? Это хорошо. Теперь спи, просто спи.
И он спал, и даже во сне ничего не видел. Но когда проснулся, вокруг всё было залито светом из большого окна. За изголовьем постели кто-то завозился и встал.
Ярко-рыжие волосы совсем не походили на пушистые пряди рыжехвостой Катрин, и глаза были не цвета моря, а цвета неба над морем в ясный летний день, синие-синие. Дева красива, но… не та.
— Проснулся, — изумилась дева. — Лежи, не шевелись, не велено тебе пока ещё шевелиться.
Сначала я посмотрю.
Она и впрямь смотрела, и ещё касалась — легко-легко, самыми кончиками пальцев, будто пёрышками какими. Кати высокая для девчонки, а эта — ещё выше. Дочка белой совы, что ли?
— Ты кто? — Жиль попытался улыбнуться, так, на всякий случай.
— Я Крейри, дочь Бранвен, — улыбнулась она в ответ.
— Жиль де Риньи, — он попробовал поклониться, лёжа вышло плоховато. — А ты тоже… сова?
— Конечно, — кивнула девчонка, будто это вообще самое обычное дело — когда ты сова.
— А ты — вправду некромант?
— Да, но я таким уродился, — пожал плечами Жиль.
— Как и я, — кивнула она.
— Ты целитель? — спросил он, чтобы спросить что-нибудь.
— Говоря вашими словами, в нашем народе все целители. И я вижу, что ты ещё недостаточно окреп для того, чтобы подниматься на ноги.
— Но мне кажется, я смогу встать, — попытался он возразить. — Мне нужно дать знать о себе."
"— Твои люди всё сделали, — сообщила сова. — Сейчас я позову их… ненадолго, и принесу питьё. Ты выпьешь его, и снова будешь спать.
Она вышла — скрипа дверей не было слышно, но послышались возгласы, а затем шаги, более тяжёлые, чем у девы-совы. Виаль?
— Господин Жиль! Вы пришли в себя! — Виаль был громок и многословен, он говорил о том, что уже передумал всякое, и о том, как он госпоже Жийоне скажет, и как госпожа Жийона потом это переживёт, и переживёт ли, и что-то ещё. Он потрогал Жиля, чтобы убедиться — тёплый и шевелится, и сел на лавку рядом.
Следом за Виалем протиснулся Ганс.
— Мастер Жиль, как хорошо-то! Вы пять дней пролежали без сил и в беспамятстве! Вчера госпожа Бранвен сказала — если сегодня не очнётесь, дело плохо.
А вы очнулись!
— Что с Оливье?
— Спит! Он позавчера встал на ноги, а так тоже лежал без движения!
Хорошо, хоть жив.
— Что-нибудь слышно снаружи? Мы вообще где?
— Мы вообще в доме госпожи Бранвен. Я-то думал, что она, раз сова, живёт в дупле, большом таком, а у неё прямо настоящий дом, удобный и очень красивый, — сообщил Ганс.
