Языки в помощь, и всё то, что за свои двадцать с небольшим Жиль успел узнать о ситуации на берегах Срединного моря. О неверных, где хватало и искусных магов, и одарённых простецов. О высокомерных арагонцах, которые больше простецы, чем маги. Об империи германцев, разношерстной, что лоскутное одеяло, и тамошние властители тоже хотели богатства и морских путей к нему. О контрабандистах, пиратах, авантюристах и разбойниках всех мастей. А Жиль ведь мог не только напугать или убить, он ведь умел и очаровать, и втереться в доверие, и голову заморочить — бывало, сам изумлялся, как у него всё это выходит.
Но — он был согласен с Жилем-старшим, принцем Роганом — если есть задача, то решение найдётся. Как пела госпожа Лика — «воздух выдержит только тех, кто верит в себя». Старшего Жиля выдерживал вполне, всю его долгую и интересную жизнь, так чем же он, младший Жиль, хуже? Да ничем! Ну подумаешь, не стихийник-универсал, а некромант, ну да и ладно. Некромант-то на диво сильный и умелый, это вообще редкость — чтобы оба родителя некроманты, а у Жиля как раз тот случай.
Отца Жиль любил безусловно и безмолвно — не было в нём слов, чтобы это выразить, хоть вообще он за словом в карман не лез никогда. Просто… это есть, и всё. Основа мироздания. Отец не имел ни громких титулов, ни больших владений, но один только перечень его друзей дорогого стоил. К его услугам прибегали и Великий герцог Фаро, его милость Морской Сокол, и короли Франкии, и кое-кто из государей неверных, и германский император, и некоторые из высшего дворянства Арагонии.
При этом он до самого последнего времени жил у Саважей, а Зелёный Замок, владения де Риньи, навещал изредка — для того, чтоб немного присмотреть за хозяйством. И только объявившаяся матушка смогла воодушевить его зажить собственным домом.
О матери Жиль до двадцати лет не имел никаких точных сведений. Отец, когда Жиль спрашивал, только молчал и улыбался, и говорил — твоя мать, мальчик мой, лучшая из женщин. И никогда не называл её имени.
Жиль долго думал, что мать умерла, рожая его — это часто случалось, тем более, он — некромант с рождения. Если она была из простецов — то очень распространённый случай. Но тогда почему отец ничего об этом не сказал? Став постарше, Жиль придумал другую версию, согласно которой его мать была знатной и влиятельной дамой, не устоявшей перед обаянием его отца, и Жиль — её внебрачный ребёнок. Уж конечно, она не могла признать его, и была вынуждена молчать.
