— И вообще, кто может подтвердить, что вы там были? — с усмешкой спросил Рональд.
— Я могу, — сказал отец Мэтью. — Я… был там, но не решился приблизиться. Зато видел всё, и раз достало сил и веры у Кэтрин, то и у меня достанет, я надеюсь.
— И ваши молитвы, отче, будут только в помощь — так я полагаю, — подмигнул Жиль.
Он отчаянно пытался разбавить тягостную атмосферу за столом — подмигивал, дёргал своих мальчишек то за вихры, то за носы, гладил под столом ногой ногу Катерины. Но ничего из того не работало — слишком уж тягостно было всё происходящее.
После завтрака отец Мэтью отправился в церковь — на заупокойную службу по двум несчастным, которые, однако, упокоились, и для которых теперь была, как он сказал, какая-то надежда. А что же остальные?
Жиль понял бесплодность своих попыток, попросил освободить большой зал и позвал Катерину тренироваться."
"— Если страшно — не смотри на них. Глазами не смотри, поняла? Ощутить их ты сможешь и не глядя, правда-правда.
Вот закрой сейчас глаза. Ты ощущаешь меня?
Катерина послушно закрыла. О да, вот он — тёплое серое пятно.
— А так?
Очертания и цвет пятна не изменились, но от него повеяло могильным холодом.
— Да…
— Бей! Не открывая глаз, бей! Прямо сейчас!
— А ты? — жалобно проговорила она.
— А я прикроюсь, — выдохнул он.
Холод пропал, вернулся обычный нормальный Жиль, подошёл, обнял её.
— Я умею защищаться, ясно? Я много тренировался с боевыми магами, с теми, у кого это — преобладающая сила, или — ярко выраженная.
И как видишь, до сих пор жив. Чтобы без запинки действовать в бою, нужно отработать до одури, понимаешь? Чтоб совсем само. Ощутила — бей. Почуяла — бей. Тогда только у них не останется никакого шанса.
И Катерина зажмуривалась — и била. По восклицаниям мальчишек понимала, что бьёт правильно — кажется. Потом подключился один из них, наверное, Ганс, он старше и умеет больше. С двумя было сложнее, но — возможно, и под конец она довольно резво уворачивалась и отбивалась от обоих.
Правда, настал момент, когда она опять обессилела, но — сегодня это случилось позже, чем накануне, она продержалась дольше и — вроде бы результативнее.
— Умница, рыжехвостая, — Жиль и вовсе вытирал пот со лба. — Ну ты и загоняла нас, молодец! Будешь вечером так же ваших дохлых гонять.
— Сегодня мне попроще, — проговорила Катерина, сидя на лавке и прикрыв глаза.
— Ещё бы! Во-первых, ты учишься и растёшь.
