Она молча кивала на слова отца Мэтью о том, что чему назначено свыше быть, того и не миновать. И уже никак не реагировала на слова Джона — что ей было бы сложно удержать руками Роба, даже если бы она вцепилась в него, просто он и больше неё, и тяжелее, и она бы просто отправилась вместе с ними, и всё.
Эти слова были правильными, но — не достигали её рассудка. Катерина сидела в постели, в рубахе, непричёсанная, и никак не реагировала ни на свежие булочки, которые принёс с кухни Питерс, ни на отвар шиповника с мятой, которым пыталась напоить её Грейс, ни на виски из рук Джона.
Первым сдался как раз Джон.
— Кэт! — он взял её за плечи и встряхнул. — Роб ушёл, но мы-то живы! Жизнь идёт дальше, и нужно спасать тех, кто ещё цел, понимаешь! Я не справлюсь без твоего здравомыслия! И вообще, нужно есть, понимаешь? В тебе и так не поймёшь, в чём душа держится, а если ты ещё и есть не будешь — что вообще от тебя останется? А у тебя в Торнхилле люди.
Слово «Торнхилл» оказалось правильным. Катерина подняла голову, сфокусировала взгляд.
— Джон, я поеду в Торнхилл. Завтра же.
Джон только вздохнул.
— С кем ты поедешь? Одну я тебя не отпущу.
— С Грейс и Диком.
— Дик вроде просился в отцову стражу, как и остальные парни Роба, — покачал головой Джон. — И отец не отказал — парни-то хорошие и подготовленные.
— А, от меня ещё и все сбегут сейчас? — наверное, в другой момент это известие добило бы, а тут — просто добавилось, и только.
Да-да, у неё никого и не было. Кроме Грейс. И, может быть, ещё каких-то людей, которые сейчас в Торнхилле.
Снова сама, всё сама.
— Ты ведь понимаешь, что они присягали Робу, — пожал плечами Джон.
Ну да, пустяки — дело житейское.
— А как же теперь я?
— Когда здесь немного успокоится — я отправлюсь домой и отвезу тебя. Договорились?
Что ж, это было разумно. И похоже, у неё не остаётся выбора.
— Да, Джон, я буду благодарна тебе, — кивнула она.
— Вот и хорошо. Выйдешь к ужину?
— Хорошо, выйду.
— Я позову Грейс, чтобы она помогла тебе одеться.
За ужином пустующие кресла Роба и леди Маргарет неумолимо притягивали взгляд — как два провала… куда-то.
Катерина понимала, что надо бы, наверное, поесть, но кусок не лез в горло — никакой. Ни большой, ни маленький, ни мясной, ни сладкий. Питерс предлагал ей всё, что было приготовлено на кухне, она кивала, благодарила… и ничего не ела. И при первой же возможности поднялась и пошла к себе. Попыталась."
"— Стой, — тихий и грозный голос лорда Грегори притормозил Катерину у выхода.
