У неё есть муж, значит — ей придётся рожать детей? Опять беременности? И здесь у них, скорее всего, с медициной отвратительно, значит — смертность рожениц, смертность младенческая, никаких антибиотиков, антигистаминных препаратов и капель в нос?"
"Такого удара под дых Катерина от судьбы в лице непонятной Мэгвин не ожидала.
Ладно, разберёмся. И с мужем, и с детьми. А пока одеться, что ли.
Она надела свежую рубаху, и тёплые чулки — они вроде не спадали, но она пока и не двигается особо! Затем тот зелёный сарафан — и пришлось извернуться, чтобы зашнуровать бока хоть как-нибудь.
Он неплохо зафиксировал небольшую грудь — у самой-то Катерины даже в дозамужней юности грудь была хорошего, ощутимого размера, не то, что это вот недоразумение.
Сверху — юбка и жакет. Юбка застёгивалась на булавку, обычную булавку. Жакет — на крючки, и пришлось повозиться, прежде чем все они застегнулись.
Две верёвочки серого цвета, сплетённые из шерстяных ниток, Катерина не придумала, куда применить, и пока не применила никуда.
Ещё на сундуке лежал кожаный пояс, и он был продет в петельки на небольшой кожаной же сумке. Катерина открыла и посмотрела.
Костяной гребень — замечательно. Волосы невероятно мешались и везде лезли, а навыка ухода за таким их количеством у Катерины не было. И если честно — их давно следовало помыть. Ещё бы ленточек каких или шпилек! Ладно, сейчас попробуем.
Ещё в сумке лежал платок — носовой, вероятно. С вышивкой. Веточки, листики, в них — буква, и над буквой — корона. Откуда-то Катерина поняла, что незнакомый иероглиф — это аналог её родной буквы К.
Кстати! Умеет ли тело читать? И писать? А то придётся век крестики ставить! А рядом лежал ещё один платок, и в него что-то было завёрнуто. Она глянула — надо же, крестик и кольцо. Очень похожие на золотые. Крестик — простой, но изящный. Наверное, нужно надеть его на шею? А кольцо хорошо село на тонкий палец — оно было без камня, но с рельефным рисунком, какое-то переплетение линий, похожее на кельтские орнаменты, которыми в юности увлекалась Наталья.
Оставалось надеть ботинки, но тут поджидала засада, как говорили внуки. Металлические кости в жакете никак не позволяли согнуться и достать до пола! Это что же, кто эту Кэт одевает-то? Прислуга у неё, что ли?
За этой мыслью Катерину застала вернувшаяся хозяйка дома.
— Оделась? Отлично. Будем есть и разговаривать.
Хозяйка принесла свежий хлеб — в тряпице. Развернула, положила на стол — у Катерины от запаха аж живот подвело, так есть захотелось.
