— Приятно видеть здравомыслящего человека среди постигшего нас божеского наказания.
И перед ужином он в самом деле попросил у лорда Грегори дозволения сказать всем несколько слов, и говорил — недолго, но проникновенно. О том, что в сердце каждого человека живёт любовь — к родным, к себе, а у кого-то ещё и к богу, так вот о ней и следует помнить, если ночью к вам постучался тот, кто вроде бы уже и не может ни к кому стучать. Не забывайте, сказал, о своих супругах, детях и родителях — как они останутся без вас? Если родные будут помнить друг о друге и держаться друг за друга, то никакая тёмная мощь не сможет никого увести.
Если встречать эту мощь не страхом и проклятием, но молитвой — то господь услышит и даст сил не поддаться неумолимому зову.
Слова звучали хорошо, но Катерина видела, что на лицах слушателей — недоумение пополам со страхом.
Впрочем, некий результат был — люди наконец-то испугались по-настоящему. Ночью никто не бродил по коридорам замка, на конюшнях и в кухне крепко запирались, и две ночи прошли спокойно — относительно спокойно.
Шаги слышали все, но с покойной бродячей миледи не ушёл никто.
Увы, это подстегнуло дураков. На третью ночь Джейми с двумя своими парнями напился в хлам, и они отправились в церковь — попугать призраков, так они сказали. Леди-мать вышла встретить младшего сына, но сын с трудом стоял на ногах и выражался совсем не так, как пристало почтительному сыну по отношению к матери, хоть бы и призрачно-покойной. Более того, когда следом за миледи из каких-то дыр повылезали все, кого она за эти дни, то есть ночи, увела, их оказалось довольно много — прямо отряд.
И убежать от этого отряда удалось едва-едва — они очень быстро двигались, а темнота, снег и ветер им не мешали нисколько. В общем, юные идиоты спаслись, но миледи попался под ноги скорбный на голову истопник Джок, который чистил печи на кухне и камин в большом зале, миледи его и прибрала.
Наутро отец Мэтью вздыхал и прибавил новое имя в своей молитве за упокой заблудших душ.
— Может быть, нам нужен ещё один священник? — спрашивала Катерина у Джона. — Вроде бы от нашего несомненная польза, но мне кажется, он не справляется.
— Кэт, — Джон устало улыбнулся. — Ты говоришь, как неверующая. Так нельзя.
А я и есть неверующая, думала она про себя. Ну вот, вы все верите, но толку-то с вашей веры? Что сделать-то, чтобы всё это прекратить?"
"Она даже попробовала прикинуть на эту сюрную ситуацию философию Бранвен.
