Она коснулась лба Катерины пальцами — и та более не слышала и не видела ничего.
* * * *Мэгвин погрузила гостью в сон и пошла открывать дверь.
Возвращённое кольцо за эти дни неплохо подправило её тело, но признаться в этом сейчас — значит, испортить всю сладость мести. Нет, Грегори должен увидеть то, что видел последние лет двадцать — седую сморщенную старуху. Об остальном ему расскажет Кэт… потом.
Да, на пороге стоял лорд Грегори Телфорд — высокий, черноволосый, мощный, с буйной всклокоченной бородой.
Ему всегда приходилось нагибаться, чтобы войти в эту её хижину, и Мэгвин втайне считала, что это правильно, пусть так и будет.
Так и сейчас — пригнулся, вошёл. Она закрыла дверь — нечего мороз внутрь пускать.
— Где девка? — спросил он, сощурившись.
Как всегда, ни слов приветствия, ничего. Как в лесу рос, честное слово!
— Вон лежит, — кивнула Мэгвин на спящую Кэт.
— Что с ней сталось? Что скрывает мой сын?
— А это ты сам его спроси, — пожала она плечами.
— Глядишь, и расскажет. Как так вышло, что едва не остался без жены — в третий раз.
— Чего это ты носом ведёшь? На что намекаешь? — нахмурился Грегори. — И дай пройти, сам хочу посмотреть — жива она или нет! А то знаю я ваши нечеловечьи штучки!
— Что же, ты полагаешь, что я способна оживить мёртвого? Мне весьма лестно, что ты так думаешь, но — нет. Я не ваш господь всемогущий.
— Ты нелюдь, — сказал он уже спокойнее.
— Но этот факт никогда не останавливал тебя, если от меня что-то было нужно, — зло сощурилась Мэгвин.
— Посмотрел? Убедился? Видишь — дышит. Днём просыпалась, никого не узнала и не вспомнила. Ударилась головой о камень — скорее всего. То ли вспомнит всех, и всё, что с ней было, то ли нет. А ты подумай хорошенько — в четвёртый раз за твоего непутёвого старшего сына даже безродная скорбная умом сирота не пойдёт.
— А то у него одного жёны мрут, можно подумать, — усмехнулся Грегори не менее зло.
— Согласись, один раз — бывает, даже и два случается.
А тут — третий. Ты вот поручишься, что никто эту беднягу с обрыва-то не столкнул? Я — нет, зная ваш тамошний гадюшник.
— Чего это кто-то будет её сталкивать? — не понял Грегори. — Кому она сдалась-то? Ну, красивая, но за это не убивают!
— Отчего же, убивают. Ещё как убивают. А ты подумай на досуге, если таковой у тебя вдруг случится — кто намазал жиром лестницу, с которой упала Лиз? И сразу нет ни её, ни ребёнка.
