— Ну хорошо, я понимаю, что дома меня давно уже в землю закопали, но, может быть, я смогу жить где-нибудь, тихонечко, работать себе в школе и никому не мешать? Потому что у меня уже сил никаких нет на этих безголовых Телфордов, один Джон нормальный, и девочки хорошие, а все остальные — идиот на идиоте сидит и идиотом погоняет! И родные, и двоюродные! Видеть уже их рожи не могу! И Торнхиллы, как мне что-то подсказывает, были ничуть не лучше!
— Постой, но мне показалось, что самые неприятные рожи сюда за вами не поехали? — иронично подняла бровь Бранвен.
— Ну да, — кивнула Катерина. — Но те, что поехали, тоже не сахар. Меня не слушают, творят, что хотят, а потом разгребай тут за ними! Замок чисти разрушенный, раны их обрабатывай и вообще! Заварили тут ерунду какую-то и промеж себя, и с соседями, а люди страдают! И я тоже.
— Скажешь, в твоём родном мире нет боли и страдания? — Бранвен продолжала усмехаться.
— Есть, кто спорит, но не такая же дичь! Понимаешь, когда читаешь о таком в книгах — это одно, а когда видишь своими глазами, видишь — и ничего не можешь сделать — это совсем другое!
— Постой, но ты уже сделала очень многое.
А сколько ты здесь? Месяц и ещё половину?
— Да что там я сделала! Даже хлам из дома пока ещё не вычистила до конца, и плесень с копотью. А подолгу не могу — голова кружится, плохо становится. Потому и взялась с детьми заниматься — чтоб самой не навернуться от этих ваших магических действий!
— А дети, получается, у тебя силы не берут? — удивилась Бранвен.
— Это-то что, они маленькие, их немного совсем, даже двух десятков не наберётся, да и материал у нас простейший — им же нужно с самых азов и чтение, и счёт, и надо бы письмо, но я пока не организовала.
И не знаю, успею ли до посевов, потом-то их, наверное, по домам к делу приставят.
— Ненадолго будут отпускать — если скажешь. Вот, а ты говоришь — ничего не сделала. Да если бы не ты — Торнхилл до сих пор бы в руинах стоял!
— Наверное, — согласилась Катерина. — Но у меня всё равно нет сил!
— Неужели матушка не научила тебя, как те силы восстанавливать?
— Ты о чём? Про поесть-попить? Или про мужа?
— И про поесть, и про поспать, и про мужа.
Неужто он так плох?
Катерина задумалась. Если честно — нет, ничуть не хуже Василия. Собой хорош, глаза голубые, волосы пшеничные — загляденье. На ощупь приятный, загонишь помыться — так и пахнет хорошо. Молодой, сильный. Заинтересованный. Пьёт очень умеренно — за всё время, что она с ним знакома, напившимся в хлам не видела его ни разу.
