Джон, как и в Телфорд-Касле, поднимался рано — дел у него и здесь хватало, наверное, уже встал.
Так и было — Джон и Анна завтракали, тут же был их управляющий — он слушал план работ на день, который выдавал Джон. Проверить, посчитать, подготовить.
— Кэт, доброе утро. Присоединишься? — Джон поднялся и вежливо её приветствовал, и отпустил управляющего.
— Да, благодарю, — кивнула Катерина. — Доброго всем дня.
— Что Робби? Спит?
— Полагаю, ещё долго будет спать, — кивнула Катерина, усаживаясь. — Как ты думаешь, скоро ли развезёт дороги?
— Думаю, да, скоро, — ответил Джон, накладывая ей горячей каши.
— Несколько дней, не более.
— Значит, нужно думать, как добраться до Торнхилла.
— Кэт, не нужно тебе ни о чём таком думать, правда. Мы с Робом и парнями съездим туда, осмотрим всё, и потом в деталях тебе расскажем. И вы решите — что там нужно делать и когда.
— Джон, ты хотел сказать — ты решишь? Ты ведь понимаешь, что Робу, откровенно говоря, без разницы. И он готов оставаться у тебя до тех пор, пока ты его попросту не выставишь, а ты, как добрый брат, так поступать не станешь, верно?
— Верно, я не собираюсь вас выставлять.
Живите, сколько хотите, и вам тепло, и Анне веселее.
— Джон, представь, что ты утратил всякое влияние на свою жизнь. Другие люди решают, что для тебя лучше — где жить, где спать, что делать, кого слушать. Скажи, как бы тебе это понравилось?
— Кэт, но за женщину всегда решает отец или муж. А если нет ни того, ни другого — ты должна понимать, чем это плохо.
Катерина подумала — и вложила в свои слова всё желание убедить, какое у неё в тот момент было.
— Нет, ты всё же представь, что решили за тебя. Что кто-то, кто имеет такое право, привёз тебя в тёплый сытый дом, и даже обращается с тобой ласково — иногда. Но ты больше не можешь сам выбрать даже то, где и как спать, и что есть на обед, я уже не говорю — выйти наружу и куда-то отправиться. Ты просто сидишь… и ждёшь. Чего-то. Может быть тот, кто решил всё за тебя, передумает. А может быть — и нет.
Джон смотрел на неё… внимательно и странно.
— Кэт, раньше ты не вела таких речей.
— Джон, раньше я была послушной. Я слушалась отца — и потеряла их обоих, и его, и брата, потому что была свято уверена, что мужчинам виднее, как жить и во что ввязываться. А может быть, удалось бы их от чего-нибудь отговорить, если бы они посвящали меня в свои дела. Я слушалась мужа, за которого вышла потому, что он защитил меня от ещё худшей участи, чем брак с одним из Телфордов, как бы это не звучало.
