А то совсем распустился — водит свою любовницу, офис-менеджера Кристинку, по ресторанам, их там видят общие знакомые и ей, Анне, потом фотографии шлют и в глаза ими тычут. А чем она, Анна, виновата, что он не умеет по-людски, а только строить всех по линейке, как покойная Катерина Петровна? И как только она, Анна, вообще выдержала этот год, когда после инсульта у свекрови они с детьми перебрались в эту квартиру! Нет, всё понятно, за пожилым нездоровым человеком нужен уход, и она, Анна, была готова ездить сюда каждый день и делать всё, что требуется — работа позволяла.
Но Володя, видите ли, приказал собираться и переезжать. Правильно, Володя хотел быть хорошим сыном, а про любовницу все врут, потому что это не может быть правдой!
В самом деле, думала Катерина Петровна, какая любовница! Володя — хороший муж, за что только Анне достался, и замечательный отец для Павлика и Леночки. И нечего тут!
Катерина Петровна услышала, как открылась входная дверь, кто-то вошёл, из прихожей раздался детский голосок.
Посмотреть пошли все — и обе невестки, и она.
Володя помогал снять пуховик какой-то тощей скуластой девице, одетой в вытертые джинсы и майку в облипку, куда только такой огромный вырез, зимой-то! За неё хватался мальчик лет трёх — маленький совсем.
— Это Кристина и Артём, они теперь будут жить здесь, — сообщил Володя.
А дальше начался кошмар.
Анна орала, что ноги этой девицы и её ребёнка здесь не будет. Володя орал, что она здесь никто, а Кристина — его почти жена, и Артём — его сын. И что Анна пусть проваливает, но детей он у неё заберёт. Софья пыталась их разнимать, и словами, и потом — руками. А когда из гостиной, шатаясь, вывалился Валера, и матом потребовал, чтобы все замолчали, у Катерины Петровны лопнуло терпение. Бессовестные! Да как они вообще могут — вот так! Как смеют! Разве она их так воспитывала? Это невозможно, так не должно быть, у них приличная семья! Это нужно прекратить! Ей нужно обратно, ей срочно нужно обратно!
Холодный голос раздался у неё в голове внезапно, она испугалась и даже перестала слышать ссору детей.
— Это правда, ты хочешь воплотиться и жить дальше?
— Да, да, хочу! Обязательно! Непременно! Сию минуту!
— Изволь, — в голосе послышалось удовлетворение.
