Мое сердце колотится под напором адреналина, который хлынул в кровь при виде знакомого разворота плеч и гибкой фигуры в синем деловом костюме.
Приказываю своему сердцу сбавить обороты. Нас это больше не касается. Смотрю себе под ноги, чтобы глаза не метались.
– Вечер добрый, – громко объявляет Егор и тянет руку для рукопожатия.
Вскинув глаза, сталкиваюсь ими со взглядом стальных серых глаз напротив и, когтями цепляясь за реальность, лечу в бездну наших общих, пятилетней давности, воспоминаний.
Туда, где я любила владельца этих глаз больше жизни.
Глава 2
Шум в моих ушах мешает концентрироваться на неформальных мужских разговорах за столом, где присутствует единственная женщина – я. Я в подобной компании не в первый раз, и обычно дискомфортного в этом ничего нет, ведь от меня на таких неофициальных встречах ничего не требуется, только улыбаться и иногда подавать голос, но сейчас мне душно…
Мне душно.
Подняв к горлу руку, просовываю палец под высокий воротник своего платья и оттягиваю его вниз.
Я чувствую взгляд, на который хочу ответить!
Встретить его со всем своим хладнокровием и самообладанием, но для этого я хотя бы должна была быть готова. Должна была знать, КОГО увижу сегодня вечером, и пережить всю эту карусель кружащих меня эмоций наедине с собой, а не на глазах у такого количества свидетелей.
Нам с Егором уступают большой кожаный диван, Андрей и двое мужчин, имена которых я сейчас не в состоянии запомнить даже на час, садятся за стол так, что Градский оказывается напротив нас с Рязанцевым.
Я все же поднимаю глаза. Хладнокровно или нет, но мне это необходимо.
Он смотрит прямо на меня. Смотрит через стол без напряжения, каких-то эмоций, но неотрывно. На мое лицо, волосы. Больше всего на мое лицо.
Изнутри меня обжигает ядовитым кипятком.
Зачем он смотрит? Что ему нужно?! Пять лет. Пять гребаных лет прошло!
Я уже не та двадцатилетняя дурочка, которая верила в любовь и не верила в секс без любви. Я научилась трахаться без чувств, как он и завещал, и мне это понравилось.
Да, понравилось. Зачем что-то отдавать, когда можно только брать, брать, брать.
Мои глаза предательски фиксируют все. Все. То, что он сменил прическу, теперь он носит более короткую и консервативную стрижку. То, что уголки его строгих губ опустились, будто он редко улыбается, а морщинки на лбу стали глубже: в двадцать шесть они были еле заметны, теперь же делают его старше, грубее, серьезнее.
