Если этот толстосум будет увольнять всех, на кого жалуются его придурковатые друзья, он останется без персонала в отеле. И пусть мои слова ничего не изменят, но я чувствую острую необходимость выговориться.
Открываю дверь рывком и натыкаюсь на массивную фигуру у окна. Набираю в легкие побольше воздуха и выдаю:
— Как вы можете увольнять людей, не разобравшись?!
Мужчина поворачивается ко мне, и я мгновенно узнаю его. Ну, конечно же! Богдан! Я не ошиблась, когда увидела черный седан. И увольнение мое, по всей видимости, не случайное.
Решил избавиться от меня, чтобы не мозолила глаза ему и его любимой жене?
— Лера? — Богдан удивленно вскидывает брови, а затем задает еще один вопрос. — Что ты тут делаешь?
Глава 4
— Пять минут назад я тут работала, — говорю со злостью, а затем заваливаюсь спиной на дверь, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
Когда прихожу в себя, чувствую спиной что-то мягкое и прохладное, а еще шероховатую ладонь, настойчиво поглаживающую меня за руку. Воспоминания случившегося накануне молниеносно проносятся в мыслях, и я распахиваю веки.
Яркий свет потолочных лампочек слепит глаза и я моргаю несколько раз, чтобы стало легче, но зрачкам по прежнему больно от неестественного цвета лампочек.
— Как ты?
Я хочу, чтобы все это оказалось сном. Или игрой моего воображения. Слышать участливый голос, пропитанный искренностью мне больно, потому что я ему не верю. Меня корежит от его мягкого касания к моему плечу. Я дергаюсь, а затем окончательно прихожу в себя и пытаюсь резко подняться.
Богдан опускает руки мне на плечи и давит, не предоставляя такой возможности.
— Убери руки, — цежу сквозь зубы.
Я разбита и подавлена. Эмоции от нашей встречи захлестывают меня так сильно, что я не могу их контролировать.
— Тебе не стоит вставать так резко, — настаивает он.
— Да отпусти ты меня! — рычу, вырываясь.
Богдан убирает руки и демонстративно поднимает их вверх. Я медленно вначале сажусь, а потом и встаю на ноги. В голове все еще мутно, а во рту сухо. Понятия не имею, почему вообще рухнула в обморок.
Видимо, сказалось нервное перенапряжение, скопившееся за напряженный рабочий день.
— Ты в порядке?
— В порядке, — киваю, сглатывая подступивший к горлу ком. — Прошу прощения за вторжение.
Говорить сухим безэмоциональным тоном сложно, но я стараюсь. Даже легкую полуулыбку из себя выдавливаю и устремляюсь к двери, чтобы побыстрее сбежать. Даже хорошо, что меня уволили. Теперь мы с Богданом точно никогда больше не увидимся.
