Совсем чуть-чуть осталось.
– Ты ее знаешь? – спросил Барбос.
– Кого?
– Ну, певицу эту…
– Знаю. Сестра моя. Родная.
– А-а!.. Тогда понятно… Не надо было тебя останавливать.
– Проехали.
– Круто у тебя сестра зажигает! И голос классный… Сама раскрутилась или как?
– Сама.
Сестра у него – серьезный человек. Брата не чуралась, но в Москву к нему приезжала редко. Не нравилось ей, что Спартак с головой в криминале. Не осуждала, но образ его жизни не принимала. Она даже не сказала, где собирается учиться после школы.
Сама приехала в Москву, сдала экзамены, поступила в университет. К Спартаку за помощью даже не обращалась. Он хоть и в зоне, но у него друзья в Москве, и бизнес там поставлен конкретно. Мартын сейчас не последний в столице человек, и Катя для него как родная. Но и его она не беспокоит.
И на сцену она сама по себе выбилась, Спартак ни копейки не вложил в ее раскрутку. И то, что Катя вышла на большую сцену, стало для него полной неожиданностью. Он отправил к ней Мартына, тот предложил ей двух телохранителей, но Катя наотрез отказалась.
Дескать, у нее все нормально и ей ничего не угрожает. А телохранители, сказала она, только неприятности притягивают.
Но телефон Мартына она знает, и если вдруг что, он обязательно придет ей на помощь. Хотя, конечно, лучше бы таких ситуаций не возникало. Все-таки сейчас в Москве нет уже того беспредела, как прежде. Но уродов хватает…
* * *Красницкий, его люди, бойня в квартире… Все это страшно. Но как-то несущественно.
Во всяком случае, по сравнению с тем, что происходило сейчас в квартире у Кости, с ним самим. Это не человек, это стихийное бедствие, бурная река без берегов, и у Кати просто не было сил плыть против его течения. Она позволила этому смерчу оторвать себя от берега, втянуть в свою воронку, и сейчас у нее кругом шла голова от сильных и острых ощущений."
"Она с ним в гостиной. Диван здесь, телевизор, на экране что-то происходит, но она ничего не видит, все, что вокруг, проходит мимо. Сейчас для нее существует только Костя.
Он в центре мироздания, и она не в состоянии вырваться из поля его притяжения. Впрочем, она уже и не пытается выскользнуть из его объятий.
Он обнял ее за плечи, прижал боком к себе, что-то тихонько говорит на ухо. Она околдована его близостью, зачарована голосом, и он как тот удав запросто может ее проглотить. Но Костя не торопится.
– Ты, главное, не бойся. Ты под моей защитой. А то, что петь не будешь, так это пустяки.
