Он понял, казалось, что человек не должен обрекать свою жизнь на произвол случайности, ибо воля его могуча; он, казалось, увидел, что самоограничение может быть не менее страстным и решительным, чем покорность страстям, а внутренняя жизнь может быть столь же разнообразной, многогранной, содержательной и богатой событиями, как жизнь покорителя чужих стран и исследователя неведомых земель.
Глава 89"
"Разговор Филипа с Ательни был прерван топотом на лестнице. Ательни открыл дверь детям, вернувшимся из воскресной школы, – они вбежали со смехом и криками, и он весело их спросил, чему они научились.
На минуту появилась Салли – она сказала, что мать поручает отцу поиграть с детьми, пока она готовит чай; Ательни принялся рассказывать им сказку Андерсена. Дети отнюдь не отличались робостью и быстро решили, что Филип не такой уж страшный. Джейн подошла, встала возле него, а потом забралась к нему на колени. Впервые в своей одинокой жизни Филип очутился в семейном кругу; он глядел на этих красивых детей, поглощенных волшебной сказкой, и глаза его потеплели.
Жизнь его нового друга, казавшаяся ему сначала сплошным чудачеством, была полна красоты, которую может дать только полнейшая естественность.
В дверях снова появилась Салли.
– Ну, дети, чай готов, – сказала она.
Джейн соскользнула с колен Филипа, и малыши ушли на кухню. Салли накрыла скатертью длинный испанский стол.
– Мать спрашивает, надо ли ей прийти пить с вами чай? – спросила она. – А я могу напоить детей.
– Передай матери, что она окажет нам большую честь, если украсит наше общество, – ответил Ательни.
Филип подумал, что хозяин этого дома слова не выговорит по-простому.
– Тогда я поставлю прибор и ей, – послушно сказала Салли.
Через минуту она вернулась, неся на подносе круглый хлеб, кусок масла и банку с земляничным джемом. Пока она расставляла посуду, отец над ней подтрунивал. Он говорил, что ей пора завести знакомство с молодыми людьми, но тут же объяснил Филипу, что Салли гордячка и воротит нос от кавалеров, которые выстраиваются в две шеренги у дверей воскресной школы, добиваясь чести проводить ее до дому.
– Ну и выдумщик же ты, отец, – откликнулась Салли со своей сдержанной, доброй улыбкой.
– Глядя на нее, ни за что не поверишь, что портновский подмастерье ушел в армию потому, что она не удостоила его поклоном, а некий электромонтер – заметьте, электромонтер! – пьет горькую из-за того, что как-то в церкви она не позволила ему заглянуть в ее молитвенник.
