– Я привел этого господина, чтобы показать ему ваш потолок, – сказал Ательни. – Видали вы что-нибудь подобное? Как поживаете, миссис Ходжсон? Это мистер Кэри, он лечил меня в больнице.
– Заходите, сударь, – сказал мужчина. – Мы рады видеть друга мистера Ательни. Мистер Ательни показывает этот потолок всем своим друзьям. Что бы мы ни делали – лежим в постели или даже моемся, – он все равно зайдет!
Филип понял, что они считают Ательни чудаком и все же любят его: они слушали с открытым ртом, как он ораторствовал о красотах потолка семнадцатого века.
– Какое преступление отдавать это на слом. А, Ходжсон? Вы же влиятельный гражданин, почему бы вам не обратиться с протестом в газеты?
Мужчина без пиджака рассмеялся и сказал Филипу:
– Мистер Ательни у нас шутник. Говорят, дома эти такие антисанитарные, что в них даже опасно жить."
"– Черт с ней, с санитарией, дайте мне искусство! – вскричал Ательни.
– У меня девять детей, и плохая канализация идет им только на пользу. Нет, нет, я не хочу рисковать. Не надо мне ваших новшеств! Прежде чем я двинусь отсюда, я должен убедиться, что на новом месте тоже плохая канализация.
Раздался стук в дверь, и вошла маленькая светловолосая девочка.
– Папочка, мамочка говорит: довольно тебе разговаривать, идем обедать.
– Вот моя третья дочь, – сказал Ательни, патетически указывая на нее перстом.
– Ее имя Мария дель Пилар, но она охотнее откликается, когда ее зовут Джейн. Джейн, вытри нос.
– Папочка, у меня нет платочка.
– Ладно, ладно, – ответил он, доставая огромный, огненного цвета платок, – а скажи на милость, для чего господь бог снабдил тебя пальцами?
Они поднялись наверх и ввели Филипа в комнату с темными дубовыми панелями. Посередине стоял узкий стол тикового дерева на крестообразных ножках с двумя железными перекладинами – в Испании такие столы называют mesa de hieraje.
Все было готово к обеду: стояло два прибора, а к столу были придвинуты два больших кожаных кресла с широкими и плоскими дубовыми подлокотниками. Кресла были строгие, изящные и неудобные. Из мебели в комнате стоял еще только bargueno – шкафчик, искусно украшенный позолоченной чеканкой, на подставке, отделанной затейливой, хоть и несколько топорной резьбой.
