Однажды пришел человек – сильный, в цвете лет; его мучила упорная боль, а местный врач не мог ему ничем помочь; он тоже был обречен на смерть, но не ту неизбежную смерть, против которой бессильна медицина (она страшит, но с ней смиряешься, потому что борьба все равно бесполезна), а смерть, неминуемую лишь потому, что жертва ее – только маленькое колесико в огромной и сложной машине человеческого общества и, так же как это колесико, бессильна изменить условия своего существования. Единственным спасением для этого человека был бы полный покой.
Но врач не требовал невозможного.
– Вам бы следовало взяться за более легкую работу.
– В моей профессии не бывает легкой работы.
– Ну что ж, если вы так будете жить и дальше, это вас убьет. Вы очень больны.
– Вы хотите сказать, что я помру?
– Мне бы не хотелось вам этого говорить, но вы, безусловно, не можете выполнять тяжелую работу.
– Если я не буду работать, кто прокормит жену и ребят?
Доктор Тайрел пожал плечами.
Такой вопрос ставился ему сотни раз. Но время, как всегда, не ждало, а принять надо было еще много пациентов.
– Ну что ж, я выпишу вам лекарство; приходите через неделю – расскажете, как себя чувствуете.
Больной взял свой талон с выписанным на нем для очистки совести лекарством и вышел. Вольно доктору давать подобные советы! Он совсем не так плох, чтобы бросать работу. У него хороший заработок, и он не может позволить себе им кидаться.
– Жить ему осталось не больше года, – сказал доктор Тайрел.
Порою разыгрывались и комедии. Сверкали блестки простонародного юмора; появлялась какая-нибудь старушка – словно персонаж со страниц Диккенса – и забавляла всех своей чудаковатой болтовней. Как-то раз пришла женщина, которая служила в кордебалете знаменитого мюзик-холла. На вид ей было лет пятьдесят, но она уверяла, что ей двадцать восемь. Накрашена она была до бесстыдства и вызывающе кокетничала со студентами, выкатывая большие черные глаза и растягивая губы в манящей улыбке.
Самомнения у нее было хоть отбавляй, и она разговаривала с доктором Тайрелом таким фамильярным тоном, словно он был ее записным поклонником. Она объявила с трудом скрывавшему смех доктору, что у нее хронический бронхит, который мешает ей выполнять профессиональные обязанности.
– Понятия не имею, с чего эта гадость ко мне прилепилась, ей-Богу! За всю свою молодую жизнь ни разу не болела.
