Он рассказал ей все: о рождении ребенка, о встрече с Гриффитсом, о своем безумстве, о своей доверчивости, о том, как подло его обманули. Он рассказал, как часто вспоминал ее доброту, ее любовь, как горько сожалеет, что пренебрег ею, – он ведь был счастлив только с ней и знает, какой она замечательный человек. Голос у него охрип от волнения. Минутами ему становилось так стыдно, что он не смел поднять на нее глаза. Лицо его было страдальчески искажено; однако он испытывал странное облегчение от того, что может все ей высказать.
Наконец он кончил. Обессиленный, он со вздохом откинулся на спинку кресла и ждал, что она скажет. Он ничего от нее не скрыл и в своем самоуничижении старался изобразить себя еще презреннее, чем был на самом деле. Его удивляло ее молчание; он поднял голову и взглянул на нее. Она смотрела в сторону. Лицо ее побледнело как мел, она, казалось, глубоко задумалась.
– Неужели тебе нечего мне сказать?
Она вздрогнула и покраснела.
– Да, видно, тебе пришлось несладко, – сказала она. – Мне ужасно жаль…
Она как будто хотела сказать что-то еще, но замолчала, и Филип опять стал ждать.
Наконец Нора выдавила из себя через силу:
– Я помолвлена с мистером Кингсфордом.
– Почему ты мне сразу не сказала? – закричал Филип. – Зачем тебе нужно было, чтобы я перед тобой унижался?
– Прости, но я не могла тебя прервать… Я познакомилась с ним вскоре после того, как ты… – она с трудом подыскивала слова, которые его не обидят, – сказал мне, что твоя приятельница вернулась. Некоторое время я очень страдала, а он был ко мне удивительно внимателен.
Он знал, что кто-то причинил мне ужасную боль – конечно, и не подозревая, что это был ты, – один только Бог ведает, что бы я одна стала делать! И вдруг я почувствовала, что не могу без конца работать, работать, только работать; я так устала и так плохо себя чувствовала. Я рассказала ему о муже. Он предложил мне денег, чтобы я могла получить развод, если я соглашусь сразу же потом выйти за него замуж. У него приличная служба, и мне, если я захочу, не придется больше работать.
Он так хорошо ко мне относится и так хочет, чтобы мне полегче жилось. Я была страшно тронута. А теперь и я очень, очень к нему привязалась.
– Значит, ты уже получила развод?
– Да, расторжение брака оформлено. Оно вступит в силу в июле, и тогда мы сразу же поженимся.
Филип долго молчал.
– Обидно, что я вел себя, как последний дурак, – пробормотал он, вспоминая свою длинную унизительную исповедь. Нора поглядела на него с любопытством.
