Филип уже знал, что фамилия этого человека Мюллер. Он был натурализованный немец, в Англии жил уже много лет и писал свою фамилию Миллер, на английский лад. Филипу доводилось слышать, как он разговаривает. Миллер говорил по-английски свободно, хотя и с легким акцентом. Зная, что немец ухаживает за Милдред, Филип жестоко ревновал. Он утешал себя только тем, что Милдред – женщина холодная, хотя отсутствие у нее темперамента очень его огорчало; считая, что она неспособна к страсти, он думал, что сопернику повезет не больше, чем ему.
Но сейчас у него упало сердце: он сразу же подумал, что неожиданное появление Миллера помешает свиданию, которого он так ждал. Он сел за столик, терзаясь дурными предчувствиями. Милдред подошла к нему, приняла заказ и принесла чай.
– Ужасно жаль, – сказала она с искренним огорчением. – Но мне не удастся пойти с вами сегодня вечером.
– Почему? – спросил Филип.
– Не смотрите на меня так сердито, – засмеялась она. – Я тут ни при чем. Вчера вечером заболела тетя, а служанка сегодня выходная, вот мне и придется посидеть с больной.
Не могу же я оставить ее одну?
– Ну, что поделаешь. Я провожу вас домой.
– Но вы же купили билеты. Жалко, если они пропадут.
Он вынул билеты из кармана и хладнокровно их разорвал.
– Зачем вы это сделали?
– Не стану же я смотреть один какую-то дрянную оперетку. Я взял билеты только ради вас.
– Если вы собираетесь меня провожать, это все равно невозможно.
– Вы назначили свидание другому.
– Вот еще выдумали! Такой же эгоист, как вы.
Думаете только о себе. Разве я виновата, если тете нездоровится?
Она поспешно выписала ему счет и отошла. Филип был еще неопытен, не то он бы знал, что, имея дело с женщиной, куда лучше принимать за чистую монету даже самую явную ложь. Он решил подождать у кафе и проверить, пойдет ли Милдред на свидание с немцем. У него была пагубная страсть выяснять все до конца. В семь часов он занял наблюдательный пост на противоположной стороне улицы. Он искал глазами Миллера, но не видел его.
Через десять минут появилась Милдред в накидке и шали, которые были на ней, когда они ходили в театр. Она явно не собиралась домой. Увидев его прежде, чем он успел скрыться, она слегка вздрогнула, а затем направилась прямо к нему.
– Что вы тут делаете? – спросила она.
– Дышу свежим воздухом, – ответил Филип.
– Вы за мной шпионите, бесстыжие ваши глаза! А я-то думала, что вы джентльмен.
– Разве джентльмен стал бы с вами путаться? – пробормотал он сквозь зубы.
