В студии без нее чего-то не хватало, и по временам жест какой-нибудь из женщин или чья-то интонация заставляли Филипа вздрогнуть, напомнив покойную; ее присутствие куда больше чувствовалось теперь, когда она умерла, чем при жизни; она часто снилась ему по ночам, и он просыпался с криком. Ужасно было подумать, сколько ей пришлось выстрадать.
Филип знал, что в те дни, когда Фуане дает урок в студии, он обедает в маленьком ресторанчике на рю д'Одесса, и поэтому, быстро проглотив свой обед, побежал к этому ресторанчику, чтобы дождаться художника у входа.
Шагая взад-вперед до людной улице, Филип наконец увидел мсье Фуане, который шел ему навстречу, понурив голову. Филип страшно нервничал, но заставил себя к нему подойти.
– Pardon, monsieur[85], мне нужно с вами поговорить.
Фуане кинул на него быстрый взгляд, узнал его, но и не подумал улыбнуться в ответ.
– Говорите, – сказал он.
– Я у вас занимаюсь почти два года. Мне хотелось, чтобы вы мне откровенно сказали, стоит ли мне продолжать учиться.
Голос Филипа чуть-чуть дрожал.
Фуане продолжал идти, не поднимая глаз. Филип вглядывался в его лицо, но оно было по-прежнему бесстрастно.
– Не понимаю.
– Я очень беден. Если у меня нет таланта, лучше мне заняться чем-нибудь другим.
– А вы сами разве не знаете, есть ли у вас талант?
– Все мои друзья уверены, что у них есть талант, но я убежден, что кое-кто из них ошибается.
На жестких губах Фуане появилось нечто вроде улыбки. Он спросил:
– Вы живете недалеко?
Филип сказал, где находится его мастерская.
Фуане повернул обратно.
– Пойдемте к вам. Покажете мне свои работы.
– Сейчас? – воскликнул Филип.
– А зачем откладывать?"
"Филипу нечего было ответить. Он молча шел рядом с мэтром. На душе у него скребли кошки. Ему и в голову не приходило, что Фуане сразу же захочет посмотреть его вещи; он рассчитывал, что сумеет подготовиться, попросит мэтра зайти как-нибудь в свободное время или разрешить принести работы к нему в мастерскую. Он дрожал от волнения. В глубине души Филип все-таки надеялся, что Фуане взглянет на его картины, сумрачное лицо его просветлеет, он пожмет Филипу руку и скажет: «Pas mal![86] Продолжайте, молодой человек.
У вас есть талант, настоящий талант!» Фу! Вот бы отлегло от сердца. Он бы ног не чуял от радости. Тогда у него хватит отваги, тогда ему не страшны любые трудности, любые лишения, неудачи. Ведь в конце-то концов он своего добьется. Он работает с таким упорством, было бы жестоко, если бы все эти усилия пропали даром.
