Мисс Прайс была все-таки удивительная женщина! Она появлялась в студии каждое утро ровно в восемь и была наготове, как только натурщица занимала свое место; рисовала она, не отрываясь, ни с кем не разговаривая, и, пока часы не били двенадцать, упорно боролась с трудностями, которых так и не могла преодолеть. Работа ее была безнадежно плоха. Она не приближалась даже к тому среднему уровню, которого достигало большинство молодежи, проучившись в студии несколько месяцев. На ней неизменно было надето все то же безобразное коричневое платье с забрызганным вчерашней грязью подолом, с теми же дырами, которые Филип заметил, увидев ее впервые.
Но в один прекрасный день она сама к нему подошла и спросила, багровая от стыда, не может ли она с ним поговорить после занятий.
– Да ради Бога, – улыбнулся ей Филип. – Я вас подожду.
Когда занятия кончились, он к ней подошел.
– Давайте выйдем вместе, ладно? – спросила она, смущенно отвернув лицо.
– С удовольствием.
Несколько минут они шли молча.
– Помните, что вы мне тогда сказали? – вдруг спросила она.
– Давайте не будем ссориться, – попросил Филип. – Право же, не стоит.
Она судорожно вдохнула воздух.
– Я не хочу с вами ссориться. Вы ведь в Париже мой единственный друг. Мне казалось, что и вы ко мне неплохо относитесь. У меня было такое чувство, будто между нами что-то есть. Меня привлекало… Ну, вы же понимаете, что я хочу сказать… Ваша хромота…
Филип покраснел, он инстинктивно выпрямился, чтобы поменьше хромать. Он не любил, когда ему напоминали о его уродстве.
Ему было понятно, что имела в виду Фанни Прайс. Она сама была некрасива, нескладна, и оттого, что он был калекой, между ними возникало какое-то родство душ. Филип страшно на нее разозлился, но заставил себя промолчать.
– Вы сказали, что обращались ко мне за советом только потому, что мне это доставляет удовольствие. Значит, вы думаете, что мои работы никуда не годятся?
– Я видел только ваши рисунки в «Амитрано». По ним трудно судить…
– Хотите посмотреть другие мои работы? Я никогда никому их не показывала.
Но вам мне бы хотелось показать.
– Большое спасибо. Мне это будет очень интересно.
– Я живу совсем близко, – сказала она извиняющимся тоном. – У вас это отнимет минут десять.
– Я никуда не тороплюсь, – сказал он.
Они пошли по бульвару и свернули сначала в одну боковую улочку, а потом в другую, еще более нищую, с маленькими лавчонками в нижних этажах. У одного из домов они остановились и стали подниматься по лестнице, этаж за этажом.
