– Говорил вам Клаттон что-нибудь насчет моих вещей? – спросила она вдруг.
– Нет, кажется, не говорил.
– Знаете, а он ведь ничтожество. Он думает, что он гений! Но это неправда. Во-первых, он лентяй. А гений – это беспредельная способность трудиться. Единственный путь – это работать не покладая рук. И, если ты всерьез решил чего-то достигнуть, ты своего добьешься.
Она говорила со страстной настойчивостью, в которой звучала какая-то сила. На ней была матросская шляпка из черной соломки, белая блузка не первой свежести и коричневая юбка.
Руки без перчаток нуждались в мыле и щетке. Вид у нее был такой неприглядный, что Филип пожалел: зачем он с ней заговорил? Да и трудно было понять, хочет она, чтобы он остался или ушел.
– Для вас я сделаю все, что смогу, – сказала она вдруг без какой бы то ни было связи с предыдущим разговором. – Я ведь знаю, как это трудно.
– Большое спасибо, – ответил Филип. И, помолчав немножко, добавил: – Давайте выпьем где-нибудь чаю.
Она метнула на него взгляд и залилась краской.
Когда она краснела, ее одутловатое лицо покрывалось некрасивыми пятнами и становилось похоже на мятую землянику со сливками.
– Нет, спасибо. Очень мне нужен ваш чай! Я только что обедала.
– Да просто посидим в кафе, – сказал Филип. – Скоротаем время.
– Если время вам в тягость, зачем вы принуждаете себя со мной сидеть? Я ничуть не огорчусь, если останусь одна.
В эту минуту мимо них прошли два молодых человека в вельветовых куртках, широченных брюках и беретах. Несмотря на молодость, оба были с бородой.
– Как по-вашему, они художники? – спросил Филип. – Можно подумать, что это ожившие герои «Жизни богемы».
– Это американцы, – презрительно сморщилась мисс Прайс. – Французы уж тридцать лет не носят ничего подобного, а вот американцы с Дальнего Запада, как приедут в Париж, нарядятся в такие костюмы и бегут к фотографу. Вот и все, что у них есть общего с искусством! Но им-то что, у них много денег!
Филипу нравилась смелая живописность костюма американцев, ему казалось, что она свидетельствует о романтическом взгляде на жизнь.
Мисс Прайс осведомилась, который час.
– Мне пора в студию, – сказала она. – А вы придете на эскизы?
Филип не знал, о чем она говорит, и мисс Прайс объяснила, что по вечерам от пяти до шести в студии сидела натурщица и каждый, кто хотел, мог прийти и рисовать, заплатив пятьдесят сантимов. Ежедневно у них другая модель, и эти уроки очень полезны.
– Думаю, что вам еще рано, – сказала она. – Надо сперва немножко подучиться.
