Но китаец улыбался и все отрицал; герр Сун ведать не ведал, о чем она толкует, он и не думал ухаживать за фрейлейн Цецилией, он никогда не ходил с ней гулять; все, что она рассказывает, – неправда, все, до последнего слова.
– Ах, герр Сун, как вы можете так говорить? Вас столько раз видели вместе.
– Нет, вы ошибаетесь. Это неправда.
Он глядел на нее, не переставая улыбаться, показывая ровные белые зубки. Он был безмятежно спокоен. И продолжал все отрицать, отрицать с вежливым бесстыдством. В конце концов фрау профессорша вышла из себя и сказала, что девушка призналась, что любит его.
Это на него нисколько не подействовало. Он по-прежнему улыбался.
– Чепуха! Чепуха! Все это неправда."
"Фрау профессорша так ничего и не добилась. Тем временем испортилась погода; выпал снег, начались заморозки, а потом наступила оттепель и потянулась вереница безрадостных дней – прогулки перестали доставлять удовольствие. Однажды вечером после урока немецкого с герром профессором Филип задержался на минуту в гостиной, болтая с фрау Эрлин; в комнату торопливо вошла Анна.
– Мама, где Цецилия? – спросила она.
– Наверно, в своей комнате.
– Там темно.
Фрау профессорша вскрикнула и с тревогой поглядела на дочь. Ей пришла в голову та же мысль, что и Анне.
– Позвони Эмилю, – произнесла она охрипшим от волнения голосом.
Эмиль был тот увалень, который прислуживал за столом и выполнял почти всю работу по дому. Он явился.
– Эмиль, ступай в комнату герра Суна, войди туда без стука. Если там кто-нибудь есть, скажи, что ты пришел затопить печку.
Флегматичное лицо Эмиля не выразило удивления.
Не спеша, он спустился по лестнице. Фрау профессорша и Анна оставили двери открытыми и стали ждать. Вскоре они услышали, что Эмиль возвращается наверх, и позвали его.
– Там кто-нибудь есть? – спросила фрау профессорша.
– Да, герр Сун у себя.
– А он один?
Рот слуги растянулся в плутоватой улыбке.
– Нет, у него фрейлейн Цецилия.
– Какой срам! – вскричала фрау профессорша.
Эмиль широко осклабился.
– Фрейлейн Цецилия каждый вечер там. Она не выходит от него часами.
Фрау профессорша принялась ломать руки.
– Какой ужас! Почему же ты мне ничего не сказал?
– А мне-то какое дело? – ответил он, спокойно пожимая плечами.
– Наверно, они хорошо тебе заплатили. Пошел вон. Ступай.
Он неуклюже затопал к двери.
– Мама, они должны уехать, – сказала Анна.
– А кто будет платить аренду? Скоро надо вносить налоги. Легко говорить: они должны уехать.
