– Давно воюешь? – спросил Чурюмов.
– С августа сорок первого.
– А ногу где тебе подковали?
– Это еще под Харьковом, весной сорок третьего. Я тогда стрелковой ротой командовал. После госпиталя направили в теплое место, аэродром охранять. Прыгать по траншеям уже не могу.
Чурюмову все больше нравился простой рыжеволосый старлей. Немного их осталось, тех, кто воевал с лета сорок первого.
– Ну, здесь прыгать не надо. Маскируй своих людей и предупреди их, чтобы раньше времени огонь не открывали. Подпустим фрицев поближе – я сам дам сигнал.
"
"Чурюмов еще раз осмотрел позиции. Десантники и пехота продолжали углублять окопы. Самоходки укрылись среди деревьев и кустарника, но замаскировать две сотни людей и восемь машин командиры не успеют. Немцы вот-вот появятся. Капитан был уверен, что на этот раз, отбросив свою обычную осторожность, они пойдут напролом.
Но события развивались немного по-другому. Сначала на холме появился разведывательный бронеавтомобиль «магирус». Из люка показались два офицера, которые в течение нескольких минут осматривали в бинокль окрестности.
Затем «магирус» исчез. Видимо, немецкие командиры заранее обсудили план действий и настроены были решительно. Сейчас внесли какие-то коррективы и сразу нанесли удар.
Три танка «Т-4» и несколько штурмовых орудий, выскочив из-за поворота, открыли беглый огонь. Их поддерживали пулеметные расчеты, которые выдвинулись следом, и стреляли длинными очередями.
Бронебойные и фугасные снаряды летели не слишком точно, но огонь орудий калибра 75 и 88 миллиметров был оглушающим.
Пулеметные трассы хлестали по пехотным, практически не защищенным позициям.
Чурюмов среагировал мгновенно и дал команду открыть ответный огонь. Но первый удар значит многое. Самоходка Зиновия Жердева получила попадание в рубку, взрыв разнес 25-миллиметровую зенитку, которую привезла с собой аэродромная рота.
Понимая, что стрельба с ходу не будет слишком точной, немцы посылали в основном осколочно-фугасные снаряды, опасные и для самоходок, и для пехоты.
Взрыв поднял фонтан песка возле машины Ивана Грача. Осколки ударили по броне как отбойный молоток. Наводчик схватился за шею, между пальцами текла кровь.
Карелин, как это часто происходило в сложных ситуациях, стрелял сам. Со второго снаряда угодил в давно знакомый танк «Т-4». Удар сорвал звенья гусениц, подвешенных для усиления защиты, и отрикошетил от лобовой брони.
– Подкалиберный! – крикнул он заряжающему.
