Обычно это очень серьезная травма, когда человек умирает либо от болевого шока, либо от кровопотери, но до этого проходит какое-то количество времени. Вот это время самое страшное. Если перед тобой друг умирает- это отдельный вид агонии. Знать, что ты бессилен. Что ты ничто. Не помочь ему уже, не спасти. А бывает, что ты попал в противника и смотришь на него, умирающего. Пока он еще в сознании, ты смотришь человеку в глаза, который только что был теплым, а сейчас он уже холодеет, но тебе его совсем не жаль. Он враг. Ты понимаешь, что он запросто мог бы разрезать тебе горло, воткнуть нож в спину, издеваться над тобой, изнасиловать… Были моменты, когда мне было страшно, когда ужас физически ощущался.
Но при этом в такие моменты ты понимаешь: либо ты, либо тебя. И всегда есть последний шанс- есть граната, которую можно взять в руку и сорвать чеку. Опять же: либо ты, либо тебя.
После такого тяжело снова вернуться в нормальную жизнь. Нормально смотреть на людей. Все, что происходит после войны, происходит скорее механически.
Для нас словно бы там начинается реальная жизнь. А здесь так- санаторий.
Мать ушла, когда я был в ЦАР в один из заездов. Она болела до этого. Отчим ушел раньше. Сильно скучала по нему. Говорила, что всю жизнь обжигалась об мужчин, чтобы встретить во второй половине такого как он- настоящего, её. Любовь - странная штука. Вспоминаю их и понимаю- внешне они были совсем не пара друг другу. Она слишком яркая, до последнего. Он обычный, серый, меньше ростом… Только видишь, не имеет это значения.
Я сидел на похоронах и ощущал себя словно бы в кадре чужого фильма. Не я. Не обо мне. Случайно попал. Странное чувство.
Казалось, что реальная жизнь была только там- на войне. Где есть время жить и время умирать. Где не оплакивают героев. Их отправляют домой- в ту нереальность. И трагедия в том, что в этой самой нереальности тебя ведь ждут совершенно реальные люди…
Ты подсаживаешься на этот постоянный нор-адреналин. В поисках ощущений, эмоций… Только они другие. Не те, что в районе сердца.
Я вообще ни к кому не привязывался, ни на ком не заострял внимания, да и не нужно мне это было. Были ребята, была комфортная жизнь, были женщины и… была война, в которую я всегда мог вернуться.
А потом случилась ты, Дана…
Алекс делает паузу, смотрит на меня пристально.
-Ты думаешь, только тебе было страшно? Мне тоже…- мрачно усмехается,- я не умел любить. Знал, как трахать. Знал, как играть, как голову морочить. Как любить- не знал. Не хотел к тебе лезть.
