И то, что когда в один из дней вечером мне было особенно плохо и одиноко под кислотным светом больничных ламп, я все-таки набрала ему и услышала, что он где-то в шумном веселом месте, а совсем рядом там женские голоса… Мы говорили- а я чувствовала, что словно бы уже на том свете. Вокруг меня кромешная тишина и запах хлорки со спиртом. А он в другом мире. Но я не осуждала его за это. Мне даже больно не было. Я принимала это возмездие судьбы. Всё это я заслужила…
Но не это так сильно меня удручало сейчас. Нет, моя совесть нисколько сейчас не страдала.
Чудовищнее всего было ощущать, что мне не за что бороться. Что пресная жизнь рядом с Игорем, которого я даже не ревновала, для меня была словно бы равносильна смерти. Я и так не жила. Без Алекса не жила…
Осознание этого факта, на который он сам упорно мне тыкал и не раз, но я не хотела его замечать, пришло только сейчас. Да, именно в Алексе была вся моя жизнь. Именно проведенные с ним дни и ночи- самое светлое, самое яркое в ней пятно. Именно в эти дни я не думала о страшной потере в своей жизни.
Только сейчас это уже не имело смысла. Я никогда не покажусь ему больной. Я никогда не признаюсь ему в том, что со мной произошло. Он шикарный мужик, красивый, здоровый, окруженный сотнями женщин, которые с ума по нему сходят. Зачем ему убогая больная? Мужчинам не нужны ваши болячки. Они начинают сохнуть рядом с больной женщиной. Ровно так же, как цветок, стоящий у слишком горячей батареи. Их интерес жухнет точно так же, как сочные зеленые листья.
Но если на утрату Игорем интереса ко мне было по большому счету наплевать, то отдаление Алекса, неминуемое, неотвратимое, я бы не перенесла. Это было бы слишком… И потому я выбрала одиночество.
Глава 47
Глава 47
Алекс
Последние недели я словно бы в угаре. Вернее почему словно бы. Я и так в угаре. И так ничего не соображаю. Я не раз в жизни чувствовал, словно бы опускаюсь на самое дно. Что вовсе и не существую уже. Что души нет- только оболочка телесная. Есть просто примитивное пьяное животное, которое топит в своих грубых инстинктах боль от ненужности и одиночества.
Даже гребанная Африка появилась в моей жизни именно так. Там было легко поверить в то, что ты нужен. Что ты на своем месте. Там все просто. Там не нужно все время оглядываться назад, отряхиваться и думать, как ты выглядишь в глазах сраной общественности.
Потом возвращался в Москву и тонул в холоде одиночества. И ничто, и никто его не мог растопить.
