Я чувствовала себя кроликом перед удавом. Вот только все мы с детства знали, какая судьба у первого и что с ним собирался делать второй… Было иллюзией и заблуждением полагать, что Алекс согласится на вторые роли, согласится быть в тени. Теперь я точно понимала, что мы вместе больше не являемся сообщниками, хранящими одну тайну во имя покоя. Эта тайна была всецело в его руках и он распоряжался ею так, как хотел.
Слова деда тоже здорово меня отрезвили. Снова и снова я возвращалась к образу роковой Кармен и понимала, что в этой истории все далеко не так однозначно, как рисовал дед.
Эта версия была его собственной, субъективной, окрашенной его оценками. Мы не слышали ее версию. А главное, никому из нас не дано осознать истинной сути тех чувств, что связывали ее с отцом Игоря и Алекса.
Мантуров действительно мог волновать, я это видела даже при нашей нынешней разнице в возрасте. Более того, по косвенным признакам я понимала, что у него и сейчас есть молодые женщины на стороне. И в то же время, в нем я отчетливо считывала рассудительность, какая свойственна для Игоря.
Они люди комфорта и разума. Такие если и сходят с ума по кому-то, то как правило временно, наваждением и только однажды. А в целом у них все стабильно и спокойно. И дед был прав- у таких семья- святое. Не в том плане, что они никогда не ходят налево. Они умеют это хорошо скрывать. Алекс был совсем иным. То ли Африка его таким сделала, то ли природа, то ли порода матери, если верить тому, что говорил дед, но его действительно с трудом можно было представить добропорядочным семьянином.
.."
"А еще сегодня я точно уяснила одно. При такие жестких оценках Алекса мой демарш в виде передачи эстафеты от одного брата к другому будет не просто негативно воспринят самым моим близким человеком. Он будет воспринят катастрофично. Токсичность этой мысли с каждой минутой только усиливалась. Она разъедала, как кислота. Она разрушала меня изнутри. Как ни крути, все мы в той или иной степени зависимы от тех, кто нам дорог. Вот здесь и выстраивается цепочка взаимных манипуляций, свойственная нам всем.
Врач бы сказал, что отчасти дед мною манипулировал. Но от этого он не становился мне менее близким человеком. Его мнение продолжало быть для меня самым важным… Вот единственная правда, которую я могла сейчас признать и сердцем, и душой.
-Малыш, приезжай сегодня и останься на ночевку. Мы так давно не проводили вместе тихие спокойные вечера. У тебя, как я понимаю, небольшое затишье. И у меня тоже…- слышу в трубке Игоря.
