- Не буду спрашивать, когда ты вернешься, хорошо?- говорю, когда мы прощаемся у подъезда.
Алекс молча кивает.
Я уже ожидаю услышать его привычное «я позвоню», но в этот момент он берет меня за руку и сжимает её.
-Это не совсем ничейная квартира, Дана. Это моя квартира, которую я купил для того, чтобы останавливаться там, когда нет времени ехать за город, в свой дом. И ты первая женщина, кого я туда привел.
Внутри что-то бешено клокочет. Сердце болезненно ёкает. Эти слова… Они снова дезориентируют и выбивают из колеи.
Нужно время, чтобы осознать их силу.
-Береги себя, Алекс,- тянусь к его губам и односложно целую. Не жду, что он ответит страстным поцелуем. Сейчас не о страсти. О чем-то другом. Более важном,- возвращайся из этой своей Африки…
Глава 41
Глава 41
«Возвращайся из этой своей Африки»…
Ко мне… Если бы она только добавила эти два простых коротких слова, мир бы перевернулся. Или я бы его перевернул к херам. Для нее. Ради нее. Только ей это, судя по всему, не нужно.
Запутался… Как же я в ней запутался…
Тяжело идти к ее сердцу словно бы по минному полю.
Я с лихвой давал ей то, что понимал, как дать. Она хотела секса, хотела свободы и свободного падения- и я был ее парашютом. Готов был воплотить самый дерзкий ее каприз, самую порочную, скрытую фантазию.
Дана была ненасытна и страстна. Естественна и грациозна. Она была создана для секса. Секса со мной.
Но стоило нам получить долгожданный кайф, как наркоманам-дозы, мы опять возвращались на это самое минное поле. Я терялся, не зная, как себя вести.
Боялся, что спугну её своим натиском. Боялся, что она испугается и сбежит к своему Игорю в их спокойные пластиковые отношения. Так ей легче, понятнее, спокойнее.
«Он любит меня. Этого достаточно».
И это, черт возьми, правда.
Это сказала мне мать, когда выходила замуж за второго мужа. Этим я утешал себя после очередного скандала с отчимом, когда убегал из дома и совершал одну глупость за другой просто потому, что был дурак малолетний и запутался. Он любит её. В отличие от моего родного отца.
Этого достаточно.
Дана отчаянно боялась нелюбви. Но она боялась и любви. Настоящей. Той, что меняет русло твоей жизненной реки, коверкает ее безвозвратно. Боялась обжечься. Боялась упасть, как ее мать. Такие травмы тяжело исправить. Да и я, мягко говоря, херовый вариант для исправления."
"Что я мог дать девочке, кроме своей гиперопеки, ревности, дикого собственничества и хорошего секса? Да, и еще целого табора собственных тараканов.
