А во-вторых, раз уж мы с Вами встретились не в тот период, когда Вы были маленьким подростком, только начинающим жить и пытающимся справиться с болью, то говорить мы будем все-таки по-взрослому, согласны?
-Согласна,- тихо отвечаю я.
-То, что вижу я в Вашем случае как специалист, можно без труда разделить на две проблемы, Дана. Во-первых, это сильнейшая травма детства, которая, безусловно, оказала огромное влияние на вашу жизнь и восприятие мира. В-вторых, конечно, это влияние последующих обстоятельств и мнения родственников, которые проживали ту же утрату и трагедию вместе с вами и потому вы как маленький ребенок неизбежно учились смотреть на мир их глазами.
Валентин встал и подошел к книжной полке, достав одну из книг в красивом переплете.
-Вы же любите классику, Дана. Послушайте, пожалуйста, это отрывок из биографии выдающегося французского писателя Густава Флобера, автора знаменитой «Мадам Бовари». Это одно из его писем любовнице Луизе Коле, с которой он долгие годы делился самым сокровенным.
Так он пишет о своем детстве. Его отец был патологоанатомом, а отчий дом примыкал к моргу, где он заведовал:
«Какие странные воспоминания у меня с той поры! Сколько раз мы с сестрой забирались на решетчатую ограду, чтобы, повиснув на ней, с любопытством разглядывать лежащие на столах трупы. Сверху нещадно палило солнце. Те же самые мухи, которые кружились над нами и цветами в саду, садились на покойников, чтобы с громким жужжанием улетать назад! Как сейчас вижу своего отца, поднимающего голову над вскрываемым телом мертвеца, чтобы прогнать нас.
По виду он был такой же, как труп. … Я вырос среди человеческих бед и страданий, от которых меня отделяла всего лишь одна стена. Еще ребенком я играл в больничном морге. Возможно, по этой причине у меня столь мрачное и пессимистическое восприятие окружающего мира. Я не люблю жизнь и совсем не боюсь смерти»[1].
Знаете, к чему я это? Все мы как личность- это смесь характера, обстоятельств, среды и влияния воспитания.
Вас воспитывал дед с бабкой? Как они пережили трагедию?
Понятно, тогда, девочкой, я едва ли могла правильно оценить нюансы, на которые выводил психолог, но сейчас прекрасно понимала резонность его суждений. Глубоко вздохнула. Доктор был прав.
- Они не хотели, чтобы я повторила судьбу матери,- тихо произнесла я, опустив глаза в пол.
