Он снова нависал над ней, затмевая собой целый свет, и обволакивая своим необычным пряным ароматом, который въедался в одежду, словно дорогой парфюм, аналогов которому не было в мире.
- Мы так не договаривались! - пикнула Лия, и попыталась выкрутить свое лицо из его лапищи, но, конечно же, ничего из этого не получилось.
Мужчина только сделал еще один шаг вперед, почти упираясь своей мощной грудью, от которой шел жар.
Но Лия сдаваться не собиралась.
Она уперлась ладонями в его торс, хотя прекрасно понимала, что отодвинуть его никак не получится.
С таким же успехом можно было с разбега прыгать в бетонную стену и что-то ей доказывать.
- Вы же сами согласились с моим требованием не целоваться!
Громила спокойно кивнул и коварно изогнул бровь, парировав:
- Не целоваться в стенах особняка. А сейчас мы в лесу как видишь.
Вот черт!
А ведь было не придраться к его железной логике!
Нужно было бы сразу обговаривать такие моменты, но кто же мог предположить заранее, что Лия сама согласиться пойти с ним в лес, да еще и по своей воле!
И не то, чтобы она жалела даже сейчас об этом решении.
Просто почему-то поцелуй в губы для нее был чем-то очень интимным, чувственным и слишком личным, потому что в губы целуют только тех, к кому привязана душа. Её душа.
Сейчас Лия отчаянно старалась не думать, что он называл ее своей душой.
И так же отчаянно сопротивляться.
Девушка не заметила, как хлопнула его ладонью по груди, почувствовав, как его ладонь обхватила ее скулы сильнее, и этот захват в буквальном смысле запустил цепную реакцию.
Лия колотила его по груди, даже пыталась пнуть, но мужчина не шевелился, глядя пристально в ее глаза, пока его зрачки самым жутким образом вдруг стали увеличиваться.
Он смотрел, и не отпускал.
- Отцепись от меня, маньяк!
- Никогда.
Не было ни одного шанса избежать этого поцелуя.
Ни единого шанса спастись от этого невыносимого огромного типа.
И как бы Лия не колотила его кулаками по груди, как бы не пыталась вырвать свое лицо, а он все равно сделал это.
Поцеловал.
Вернее не так.
Он впился своими губами, перекрывая кислород и вбирая в себя возмущенный вопль девушки.
Не было никакой прелюдии и попыток сгладить свой голод.
Зверь умел быть нежным по-звериному.
Он не кусал и не пускал кровь, но он ждал этого момента слишком долго, чтобы сдержать себя.
Когда-то его не интересовали поцелуи.
Ему это было дико и не важно.
Но с тех пор, как в его жизни появилась Душа, он понял, что ее вкус и аромат стали его наркотиком.
