Против такой наверное не помог бы и танк!
Лия беспомощно наблюдала за активной дракой на поляне, попутно думая о том, как можно помочь Борзову, потому что этим двоим было явно не до него и его торчащих из тела переломанных костей, а бедняга мучился так сильно, что от этого волосы вставали дыбом.
Конечно, Лия уже понимала, что и с этим парнем не всё так просто, как могло показаться.
В конце концов клочки шерсти, которые сейчас выступали из-под разорванной местами кожи, были очень красноречивы, и едва ли их можно было спутать с чем-то другим, даже если шерсть была пропитана кровью.
Господи, может ему хотя бы воды нужно было дать?
Лия опустила наконец револьвер, понимая, что с этим агрегатом самостоятельно она не справится, и сделала один неловкий шаг по направлению к Борзову, который снова молчал, только дышал тяжело и сипло, когда раздался рев зверя и следом за ним восторженный вопль фурии:
- Давай ещё!
Нет, зверь не стал падать на землю с криками.
Его кости остались целыми и тело не деформировалось.
В целом.
Но пальцы вдруг удлинились и из них почти моментально вылезли самые натуральные медвежьи когти длинной сантиметров в десять-пятнадцать, а клыки заметно удлинились и стали по-настоящему звериными, как это было у хищников.
А еще глаза.
Они словно ослепли от ярости и в них пропало все хотя бы частично цивилизованное и человеческое, что оставалось еще пару минут назад в том, кого все называли зверь.
Он больше не отступал.
Кажется, именно об этой точке невозврата и говорил зверь ещё совсем недавно.
О той черте, за которой его сознание падало в пропасть и на первый план выходили только инстинкты.
- Так вот ты какой!
Рыжеволосая фурия была в восторге от изменений мужчины и впервые за все время драки первая сделала шаг назад, словно пыталась рассмотреть его лучше и запомнить каждую деталь.
Впрочем, зверю было наплевать на это.
Теперь пошел в наступление он, не давая боевой девушке ни секунды покоя.
Вот только ей это откровенно нравилось!
Она кайфовала от процесса, от запаха крови, оттого, что теперь могла не сдерживать свою силу, чтобы не навредить этому странному существу, отпускать которое уже было нельзя, потому что он знал слишком много."
"Если бы он был человеком – она должна была его убить.
А теперь она видела своими зоркими хищными глазами, что он на самом деле другой. И должна была показать его семье, чтобы понять, что делать дальше.
