Соорудила местный вариант подогрева сиденья — плоский простеганный, чтобы сохранял форму, мешочек с песком, который нужно было греть на печи. Когда я шествовала к карете, чувствовала себя ребенком, которого родители утрамбовали в сто одежек, — шагу не ступить.
Но надо отдать няньке должное — я не мерзла. Хотя и Виктор не мерз, или не показывал этого до сих пор.
— Держите. — Я протянула ему флягу. — Марья сказала, что меду не пожалела.
Она хотела еще и наливки плеснуть «для сугреву», но я не позволила. Алкоголь лишь создает иллюзию согревания, расширяя сосуды и увеличивая теплопотерю, так что в дорогу его брать незачем.
Потом, в доме, добавить в горячий чай чего-нибудь горячительного — другое дело.
— Спасибо, — благодарно улыбнулся муж.
— Еще пряников дала, пожевать в пути, сейчас достану.
— Не стоит, по такой дороге как бы язык не откусить.
Словно подтверждая его слова, карета в очередной раз качнулась, и муж едва успел заткнуть флягу пробкой, чтобы не облиться.
Мы проезжали через непролазную грязь еще несколько раз.
Один раз попробовать улучшить дорогу попросилась я — и после этого пришлось доставать другую флягу с чаем, а я поняла, почему многие баре предпочитали платить за то, чтобы карету вытащили, вместо того чтобы пользоваться магией. Но наконец нас остановил окрик часового, и, проверив наши паспорта и записав их в большую книгу, офицер пропустил нас в город.
Едва потянулись городские кварталы, я прилипла лицом к стеклу. Хотя на самом деле пока ничего особо примечательного за окном кареты не было — деревянные дома, как в старом частном секторе.
Разве что выглядели они относительно новыми — не вросли в землю и не покосились.
— Вы будто в первый раз сюда приехали, — улыбнулся Виктор.
— Можно и так сказать. Я почти не помню все, что было до болезни.
Я снова выглянула в окно. Улицу, по которой мы ехали, пересекал проулок, в глубине которого виднелась добротная кирпичная стена.
— А что там? — полюбопытствовала я.
— Химическая фабрика.
— Химическая? — подпрыгнула я. — И что она производит?
— В основном средства для нужд ткацкой промышленности.
Для протравки, окрашивания и отбеливания тканей.
— Отбеливания?
Да нет, вряд ли мне так повезло.
— Вам действительно интересно?
— Очень. Расскажите, пожалуйста. Обо всех веществах, которые производит эта фабрика. Насколько вам самому известно, конечно.
Виктор широко улыбнулся.
— Только не говорите, что это ваша фабрика, — догадалась я.
— Не моя. — Он улыбнулся еще шире. — Купца Крашенинникова.