И особых вольностей себе не позволял. Но он ПРИКОСАЛСЯ! Постоянно! То, приобнимет, то случайной заденет меня рукой, коленом, когда мы сидели рядом за столом, или прижмется ко мне, как бы случайно, мол, оступился. Но в основном держал мою руку и поглаживал пальцем. И все бы ничего, вот только я открыла для себя большую неожиданность — брачная татуировка просто невероятнейшая и сверхчувствительная эрогенная зона! От простого поглаживания я готова была выть в голос. Но все мои попытки вырвать руки, или, хотя бы прекратить поглаживания, сводились на ноль.
Для себя я поняла, что мой «муж» очень мстительный и злопамятный человек.
Спасало только то, что мы не весь день пробыли в компании членов его семейства. Были и перерывы, на которые я практически молилась. Наедине герцог был подчеркнуто учтив и сух, не предпринимая даже попыток ко мне приблизится или дотронуться. Зато как смотрел паршивец! Было явно видно, как он наслаждается моим тихим бешенством и попытками успокоится, после «поглаживаний».
На мою вежливую просьбу (пусть и сказанную сквозь зубы) больше так не делать, тот невозмутимо поинтересовался «почему?».
И что ответить ему? Да не в жизнь не признаюсь вслух, как именно на меня действуют его прикосновения!
На мой короткий ответ: «Мне неприятно», пришел не менее лаконичный: «Терпи».
И ведь знает правду, Хамло. По глазам наглым и насмешливым вижу, что знает. Но хочет вытащить из меня признание. И не факт, что успокоится, после того, как его получит.
В общем, в город я уезжала как на праздник, помня, что у герцога там дела, и видеться, хотя бы первое время, мы будем редко.
— Что это за дрянь такая? — возмутилась я, суя под нос брату татуировку.
— Брачная татуировка. — невозмутимо пожал он плечами. Спасибо за очевидный ответ! А то я не догадывалась! Вот уже неделю пытаюсь оттереть, но не получается. Аллергия, наверное! Клубники переела.
— Я не про это спрашиваю. Почему она так на меня действует, когда Венес прикасается ко мне?
— Может дело не в татуировке? — ехидно поднял он брови, демонстративно поглаживая узор.
Ничего. В смысле, я ощущаю прикосновение, но ничего сверх того не чувствую. В жар не бросает, нервной дрожи не вызывает.
Я с ужасом и подозрением подняла на брата глаза.
— Ты на что, это, намекаешь? А?!
— Быть может, дело в тебе? — криво усмехнулся потенциальная жертва жестокого убийства. — Точнее в твоем отношении к Венесу. Он тебе нравится? — прямо спросил Ивар, чем заставил меня задохнуться от негодования.
