Ради чего, только, не понятно. Говорят, мол, так следует одеваться, благородным девицам, чтобы не дай боже, тебя не прозвали гулящей девкой. Вопрос только, кому они для подобного собираются демонстрировать свое белье? Всем и каждому? Тогда их «девками» называть не будут? Или, если, демонстрировать не собираются, тогда какая разница, что носить под одеждой? Дилемма, над которой я до сих пор ломаю голову, упорно продолжая носить исключительно кружево.
Ну и что, что красоваться мне в нем не перед кем? Ну и что, что, не обзаведясь мужем, я, под подозрительные взгляды, скупаю половину магазина кружевного белья, что считается чрезвычайно неприличным? Зато мне нравится, удобно и придает мне уверенности, как не странно.
К тому же, мне не приходится в уборную отлучаться вместе со служанкой и пропадать там на полчаса, так как самой справится не получается!
Ладно, мысли — мыслями, но лучше бы меня в таком виде даже служанкам не видеть. Мало ли, как они к подобным капризам относятся? Люди все же чужие и со мной не знакомые.
Ко всему прочему, судя по звуку открываемой двери, доносившемуся из комнаты, принесли мой багаж.
Я уже, было, потянулась за полотенцем, когда за спиной открылась дверь.
Ну и нравы у них тут! Прислуга совсем от рук отбилась, врываться в ванную к хозяевам без стука!
С этими невеселыми мыслями я повернулась, дабы отчитать наглую служанку, да так и застыла с открытым ртом и ошарашенным выражением на лице, полностью копируя вошедшего, который замер в дверях, круглыми глазами, взирая на мое белье.
Я отмерла первая. И запуская в мужчину первым, что попалось под руку, заорала:
— Тебе совсем жить надоело, Хамло аристократическое?!
***
— Нет, я не понимаю, неужели было трудно увернуться? — ворчала я возмущенно, прикладывая ко лбу герцога полотенце со льдом. Несмотря на мое недовольство, и немного стыда, за то, что практически покалечила человека, чувствовала и постыдное самодовольство от того, что все же попала.
И как попала! Ровнехонько в лоб! Ай, какая я меткая, оказывается! Даже не целясь толком! И все бы ничего, радоваться мне своей меткости, если бы снарядом не оказалась хрустальная массивная мыльница. Вот кому, скажите мне, придет в голову, использовать это хрустальное безобразие в качестве мыльницы? Как итог, потеря сознания герцога, и внушительная шишка, что неэстетично красовалась на аристократическом лбу.
