А я ведь еще думала, что имя Клима мне знакомо, когда брат просил помочь ему. Только я решила, что слышала его в редких сплетнях, что доходили до меня, все же он далеко не последний человек в «свете». А оказывается, его так упорно пророчила маман мне в мужья!
Теперь становятся понятны и удивление свекрови, когда она узнала о том, кто является моей матерью, и ее срочное желание переговорить с сыном. Только непонятны игры самого Венеса. Что он хотел доказать этим фарсом? И кому?
То, что меня виртуозно водили за нос, было очевидным, только с какой целью? Он играл со мной все это время.
С самого начала знал, кто я такая, отсюда и его заинтересованность мной, все эти месяцы. Ему не я понравилась. Просто он шпионил за потенциальной, нежеланной невестой.
Возмущение и бешенство вперемешку с обидой на себя дуру, заставили меня, оставить мать без ответа и решительно направится в дом за необходимыми ответами."
"К горлу подступали предательские слезы, во рту пересохло, а в глазах характерно жгло от непролитых слез обиды.
Ураганом ворвалась в гостиную, где свекровь в компании старшей дочери о чем-то разговаривали, с бокалами в руках. Открыла рот, и поняла, что не могу произнести и слова. Мне срочно нужен был хотя бы один глоток воды. Взгляд зацепился за бокал в руке свекрови. Решительно подошло и беспардонно забрала хрусталь из рук опешившей свекрови.
Одним глотком осушила содержимое, слишком поздно поняв, что горло обожгло бренди, а не чаем, который мне поначалу наивно показался. С чего бы свекрови пить чай из хрустального бокала? Увы, умная мысль, пришла так поздно.
Последнее, что я успела сказать, прежде чем отключиться:
— Бегите.
***
Очнулась я с большим трудом и глубокой ненавистью ко всему окружающему миру. Глаза были со мной солидарны и упорно не открывались, в попытке укрыть меня от этого злого и практически ненавистного мира. Ко всему прочему, меня откровенно тошнило, а во рту появился филиал небольшой пустыни. Пару раз почмокала и скривилась. В моей пустыне явно обосновались кошки и исправно там гадили.
Фу.
С протяжным стоном я пошевелилась и с прискорбием поняла, что тело меня слушается неохотно. А правую руку я бессовестно отлежала, что сейчас мне аукнулось мерзкими ощущениями в конечности, от долгожданного притока крови.
С трудом приняла сидячее положение и рискнула приоткрыть один глаз. Ну как рискнула… просто второй открываться отказывался. Но мне хватило и одного, чтобы мучительно застонать, прикрыв лицо рукой.
