Надо было шлем тебе одеть. Мотоциклетный.
Поднимаю на него глаза — Лёд смеется надо мной! Над моей неуклюжестью или подростковым поведением? Скорее всего над всем сразу.
— У вас есть мотоцикл? — говорю очередную глупость. Он должен отпустить меня! Пока я в его объятиях, внятных рассуждений или эмоций ждать, увы, не приходится.
— Да, есть. Хочешь прокатиться?
Это прозвучало двояко. И голос такой… хрипловато-заигрывающий. Все, Настя, ты окончательно потонула в своих фантазиях!
— Надеюсь, не прямо сейчас? — лепечу, теряясь немного.
— Как попросишь.
— Договорились.
— Нет проблем.
Я все еще в его объятиях. Он должен давно отпустить меня… Я должна сама отойти. Но тело не слушается посылаемого мозгом приказа. Вместо этого наслаждается прикосновением сильных мужских рук. Горячий как печка влажной кожи, разгоряченной после упражнений.
— Так о чем ты хотела спросить меня? — хрипло спрашивает Лёд.
Смотрю на него непонимающе.
— Когда пришла… ты сказала, что поговорить хочешь. Какие-то проблемы?
— Нет… — мотаю головой.
— Я… хотела поблагодарить за репетитора. Но не стоило. Я и так вам слишком много трат принесла.
— Тебе нравится твоя преподавательница?
— Да, очень милая девушка.
— А работа как?
— С каждым днем все легче дается, — признаюсь с улыбкой.
— Я очень рад. Правда.
— Но когда я смогу уехать?
— Ты этого хочешь?
Мне показалось, или в голосе Людвига звучит грусть?
— Я же не могу жить у вас вечно…
Людвиг на это ничего не отвечает. У меня в голове столько противоречивых мыслей… Сама себя не понимаю.
Почему он продолжает держать меня в объятиях? На какой-то момент мне вдруг кажется, что он собирается меня поцеловать. Сердце заходится, пульс шумит в ушах. Грудные мускулы так напряглись, что стало невозможно вздохнуть.
Но тут Лёд делает шаг в сторону и сразу ледяной холод обдает. Он не собирался целовать меня. Даже не думал об этом, а я-то дура…
Как могла я быть столь глупа? Мне требуется несколько секунд, чтобы окончательно осознать произошедшее. Дура! Приготовилась к страстному поцелую, умирала от желания, чтобы губы Людвига коснулись моего лица… и все оказалось лишь плодом моей фантазии.
Унижение жжет кожу, ощущения сходны с тем, когда обгораешь на солнце. Ненавижу себя… Чувствую ненужной, нежеланной.
Это больно. В голове вертятся вопросы, один унизительнее другого. Понял ли Людвиг мою реакцию? Тогда я умру со стыда! Заставляю себя взглянуть на него, отошедшего к груше и снова занятого бутылкой с водой. Мне страшно.
