Несколько раз попробовала открыть дверь — номер заперт. Почему? Почему после произошедшего Лёд не может отпустить меня? Ему мало?
Раздается стук в дверь — бородатый мужчина, представившийся как Бьерн, помощник Людвига, говорит, что пришел врач. Можно устроить истерику, сказать, что не желаю никаких осмотров, но у меня нет сил. Они будто разом покинули меня, осталась лишь апатия. Миловидная женщина осматривает меня, сказав, что все в порядке. Ни единого вопроса о моем положении. Она будто и не заметила, что меня держат взаперти.
Ну, ясно, заплатили ровно столько, чтобы не возникало никаких неудобных вопросов. Чего и следовало ожидать. У этих людей все предусмотрено.
Но я почему-то была уверена в одном — когда Лёд сочтет, что мой долг погашен, он сразу отпустит меня. Откуда взялась такая уверенность — не знаю…
Снова оставшись в одиночестве, неприкаянно брожу по номеру. Бьерн приносит обед, но я почти не притрагиваюсь, хотя все выглядит ужасно аппетитно.
Вскоре дверь открывается — мой хозяин вернулся. Мрачнее тучи.
— Как ты? — спрашивает глухо.
— Нормально, — пожимаю плечами. — Долго вы меня еще будете взаперти держать? Или это работа такая?
— Нет, не долго. Мы уезжаем. Пошли.
— Из гостиницы? Куда?
* * *Лёд так и не ответил, куда мы едем. Сказал взять все свои вещи — пакет, который мне принес утром, больше у меня и не было ничего. Меня охватило странное предчувствие, тревога, но я понимала, что смысла бесконечно задавать один и тот же вопрос нет. Лёд с каждой минутой мрачнел все сильнее, словно произошло что-то очень плохое.
Но держал эмоции при себе — настоящая ледяная глыба, оправдывая в который раз свое прозвище. С нами в машине ехал и Бьерн, но я понимала, что и его бесполезно спрашивать. Отвернулась к окну, постаравшись отвлечься от все возрастающей паники. Что они задумали?
Машина остановилась, и увидев в окно несколько самолетов, понимаю, что мы на аэродроме, по всей видимости — частном.
— Что происходит? — не выдерживаю и задаю вопрос.
— Мне надо срочно вылететь домой, и ты едешь со мной.
— Куда?
— В Амстердам.
— Что? За границу? Я… я не могу. У меня же паспорта нет. Разве не нужен загранпаспорт? Да и еще, наверное, бумаги какие… Я просто не понимаю, зачем вам это нужно. Я не хочу! Такого договора не было!
Оказаться вдали от родины означает попасть в абсолютную зависимость, настоящее рабство. Нельзя, ни в коем случае допустить этого. Здесь у меня всегда есть шанс убежать, позвать на помощь. Там… я стану абсолютно бесправной.
