Я трусливой тенью кидаюсь в мрачный и узкий коридор и выныриваю в подворотне к мусорным бакам. Пробегаю метров десять и прячусь желтой машине с черными шашечками на боковых дверцах.
— Спасена, — выдыхаю я. — И цела!
Глава 3. Ночной бунтарь
Ни черта я не спасена, потому что стоит такси подъехать к повороту и немного завернуть, как с визгом выныривает черная низкая тачка и по касательной трется хищным боком о фару, которая, естественно, с треском лопается. Повезло, что наша машина притормозила.
— Да твою мать! — ревет таксист, и авто едва заметно дергается в сторону.
Черная машина тормозит у обочины, оставляя позади на асфальте темные полосы, и из нее выскакивает мой разъяренный фанат, который хлопает дверью и осматривает глубокие царапины и небольшую вмятину.
— Езжайте, прошу, — шепчу я и натягиваю толстовку на нос.
— Как же я этих ублюдков ненавижу, — шипит таксист и неуклюже покидает салон. — Эй!
Фанат мой резко разворачивается к таксисту, который возмущенно машет на разбитую фару, выуживает из кармана пачку денег и неторопливо отсчитывает купюры.
Лицо таксиста вытягивается.
— Проклятье, — рычу я и достаю смартфон, который предательски тухнет в пальцах с оповещением, что аккумулятор разряжен.
Мой фанат швыряет в таксиста деньги и делает несколько шагов к своей машине. Пошатнувшись на заплетающихся ногах, зло приглаживает волосы и возвращается к таксисту, который дрожащими от жадности пальцами пересчитывает собранные с асфальта доллары. Вручает ему оставшиеся деньги, хлопает по плечу и идет, потирая лицо, к такси.
Пока я соображаю, что делать, фанат мой вваливается на переднее сидение и выдыхает, широко расставив ноги:
— Что за ночь…
— Вы же не против попутчика? — за руль садится румяный и довольный таксист.
Вопрос, конечно, риторический, на который не ждут ответа.
— Ты не один, что ли? — хрипло и сердито спрашивает мой фанат и оглядывается.
Лицо скрыто под глубоким капюшоном, голова опущена, да и вряд ли без мейкапа и накладных ресниц он меня узнает, но сердце покрывается ледяной коркой ужаса.
Я даже пошевелиться не могу.
— Раз молчит, то не против, — хмыкает и откидывается назад со злым приказом, — поехали.
Я тянусь к ручке дверцы, но машина срывается с места.
— Откуда пацана везешь? — спрашивает заплетающимся языком и почесывает кадык.
В принципе, меня действительно можно спутать с подростком, потому что я напялила на себя широкие треники и мешковатую толстовку из плотной черной ткани.
