Ему бы и бесплатно станцевали, чтобы порадовать, но, видимо, нашим гостям нравится именно покупать женщин, ведь это щекочет эго и дарит ощущение власти. Дефилирую к пилону под тягучую и чувственную музыку, что льется из динамиков по углам небольшой комнатки.
Ксюша пообещала обучить меня танцам на шесте и всяким акробатическим кульбитам на нем, но предостерегла, что когда заказывают приват, то ждут не мастерского номера с вертушками, а страсти и эмоций. Мужчину жаждут увидеть развратную женщину, к которой не смеют прикоснуться и пальцем.
Своеобразная, конечно, игра с нотками мазохизма.
Соблазнительно обойти пилон, повиливая бедрами, кошечкой потереться о прохладный шест, томно поглядывая на бесстрастного гостя, который цедит виски и молчит. Лишь его глаза выдают, что он заинтересован зрелищем, и от его пристального и немигающего взора мне неуютно, словно на меня пришел посмотреть строгий и придирчивый судья, которого я обязана впечатлить.
Я ведь не зря выигрывала соревнования в соло. И дело было не только в идеальных и выверенных движениях, но и в том, что я вливалась в музыку, становилась ее частью и ее материальным воплощением.
Как бы вычурно ни звучало, но из старшеклассницы я обращалась в стихию, которая завораживала зрителей и судей.
Вот и сейчас я растворяюсь в звуках, подчинившись их неторопливому и тягучему течению. Цепкие глаза следят за каждым движением, скользят взглядом по моим изгибам, а губы касаются стеклянного края, чтобы сделать небольшой глоток. Стыд и смущение вытесняет музыка, заполняя сердце и вены легким возбуждением.
Сценический образ всегда далек от реальной личности, и сейчас я обратилась в бессовестную развратницу, что заводит руку за спину и тянет веревочку откровенного лифа. Через секунду я отбрасываю тканевые треугольники и с оголенной грудью шагаю к молчаливому гостю. Его глаза вспыхивают возбуждением, но лицо — маска высокомерного равнодушия.
Я хочу увидеть его восхищение, словно он и правда судья на турнире похоти и разврата, а я обязана получить высокие оценки, чтобы превзойти несуществующих соперниц.
Поглаживаю плечи, грудь и живот, медленно спускаясь к бедрам, не разрывая зрительного контакта. Он делает еще один глоток, и я разворачиваюсь к нему спиной, чтобы провокационно нагнуться и скользнуть ладонями по ногам.
Тянется рукой, чтобы коснуться меня, и я грациозно выпрямившись, отступаю. Его глаза горят, а сам он замер, поддавшись в мою сторону. Верхняя губа едва заметно вздрагивает: он напряжен и взвинчен.
