Короче, я в полной жо…
— Стойте! — вырывается у меня хриплое, причем раньше, чем я успеваю осознать. Шокированно прижимаю руки ко рту, но уже поздно.
Лебеда перестает шарить по стене.
— Ты чего тут в темноте сидишь?
Начинаю виновато:
— Я просто… — и вспоминаю наконец, что из-за простуды мой голос охрип до неузнаваемости, после чего быстро добавляю: — У меня глаза от света болят… э-э… после операции на зрение… — Боже, что за очередное вранье я несу?! — …и когда сидишь в темноте, то это помогает.
— А, — равнодушно кивает силуэт Лебеды в дверях.
— Понял. Тогда тебе лучше больничный оформить и сидеть дома до полной реабилитации. Чего на работу-то ходишь тогда? Ты кем тут вообще?
— А… ассистенткой. Не могу дома, мне зарплата в полном объеме нужна.
Босс склоняет голову набок, то ли пытаясь меня рассмотреть, то ли просто в задумчивости.
— Хм, ассистенткой..? А это не тебя я недавно у Алекса видел в кабинете? На той ассистентке были очки, тоже проблемы со зрением.
Тяжело вздыхаю и опускаю голову. Громоздить новую ложь просто с души воротит, поэтому коротко и хрипло отвечаю:
— Да, я.
Лебеда вдруг издает смешок.
— Понятно. А ты забавная, сразу заметил. И в критической ситуации не теряешься. Только завязывай со своей привычкой прятаться под чужими столами… или вот на складе. Люди такого не поймут.
— А вы? — зачем-то спрашиваю его. — Вы меня поймёте?
— Я? — он пожимает плечами. — Пожалуй, да. У меня неплохо развита интуиция, а ты не кажешься зловредной личностью. Скорее слишком замкнутой и недоверчивой…
Из телефона в его руке доносится приглушённый голос его собеседника, и босс снова подносит трубку к уху.
Я слежу за каждым его движением, как завороженная. Впервые беседую с ним в качестве самой себя вот так… почти открыто. Хоть и в темноте.
— …слышь, Боярка, не грузи меня, а?.. — тем временем мрачно цедит Лебеда по телефону. — Я уже всё тебе сказал ещё вчера. Сам не в курсе… Уехала она, да. А ещё только что кинула меня по смс. Что..? Ага, давай, рад повеселить. Приятного ржания!
Прервав вызов, босс раздражённо прячет мобильник в карман брюк.
И продолжает стоять на месте в каком-то глубоком раздумье. Потом потирает виски обеими руками.
— Похмелье замучало, — зачем-то сообщает он мне. — Никогда не надирайся так, как я вчера. Иначе работа уже не работа, а каторга.
— Как скажете, Тимур Аркадьевич, — не могу я удержаться от лёгкого сарказма и толсто намекаю: — Наверное, вас ждут важные дела…
Он снова долго и пристально смотрит в мою сторону.
