Затем начинается длительная вереница моих мучений.
Зоя беспрестанно трещит, подсказывая, какие позы нам с боссом надо принимать, а он вертит меня в своих руках с непринуждённым бесстыдством. Чувствую себя бесправной куклой во власти какого-то любопытного мальчишки, который передвигает мои руки и ноги, изучая их очертания и степень гибкости. Спина горит огнем от жара мужского тела и его твердости.
Вот только кукла ничего бы не чувствовала… а для меня каждое нескромное прикосновение Лебеды — словно лёгкий электрический разряд на коже.
Остро… волнующе… и безумно горячо.
Я не хочу сейчас чувствовать ничего подобного, но не могу бороться со своей собственной физической реакцией. Женские инстинкты сильнее разума. И эти инстинкты считают Тимура Аркадьевича самым превосходным мужским экземпляром из всех, которых я встречала в своей жизни.
Если я срочно не выберусь из его объятий, то совсем скоро растаю прямо тут, перед прицелом фотокамеры, как масло на раскаленной сковородке. У меня уже колени дрожат от слишком приятной близости босса… и в глазах какой-то легкий туман.
— Замечательно! — с энтузиазмом фонит где-то на периферии моего сознания бьюти-блогерша. — Отличный материал получился. Страстно, живо, огненно! Наши плавки точно будут в тренде… Теперь последний кадр. Тимур Аркадьевич, изобразите, что вы целуете Диночку! Только помаду ей не смажьте. И корпус держите полубоком.
— Взгляни на меня, — шепчет мне на ухо Лебеда и поворачивает к себе.
Поднимаю глаза и смотрю на него сквозь дымку внутреннего томления.
Сама не знаю, чего мне хочется больше — рявкнуть на него, чтобы отстал, или чтобы прижал к себе крепче и поцеловал по-настоящему.
Темно-карие глаза босса кажутся космически-чёрными. Теряюсь в них под неодолимым притяжением и упускаю момент, когда Лебеда едва ощутимо касается меня очень лёгким поцелуем.
Его шепот обжигает мои губы дыханием:
— Детка, ты огонь…
Щелчки фотоаппарата прекращаются, и Зоя со смехом отходит:
— Развлекайтесь, голубки! Мы закончили.
Но босс и не думает меня выпускать. Всего одно мгновение он пристально смотрит мне в глаза, а затем впивается в мои губы глубоким жадным поцелуем.
Я вырываюсь из его рук в ту же секунду. Внутри — злость и желание одновременно. От этой гремучей смеси эмоций меня словно перемыкает изнутри… как во сне, рука сама собой взлетает вверх…
И отвешивает Тимуру Аркадьевичу увесистую пощечину.
— Больше так не делайте! — цежу сквозь зубы.
