Женские войны
Бегу обратно с бутылкой холодной минералки. Уши у меня пылают.
Нафига я потащилась смотреть на то, что меня не касается?.. Подумаешь, шум услышала! Могла бы просто развернуться и избавить себя от лицезрения тайной жизни Тимура Аркадьевича. Чтобы я ещё хоть раз… Но вообще это уму непостижимо. По крайней мере, моему. Среди бела дня и практически в общественном месте так откровенно пользоваться готовой на всё красоткой-моделью… Да фу вообще таким быть! А ещё босс называется…
Инесса встречает меня шквалом новых придирок и капризов по самым разным поводам.
Но я так потрясена развратно-пикантной сценой, что почти не реагирую, погрузившись в собственные переживания. Весь окружающий мир воспринимается фоновым шумом, который проходит мимо сознания.
— Ты какая-то квелая, — хмыкает она наконец, не дождавшись от меня ни слез, ни истерики, которую, наверное, специально сама и провоцировала. — Заболела, что ли? Иди-ка ты отсюда, вдруг заразная.
«Сама ты заразная», — хочется по-детски ляпнуть мне, но я сдерживаюсь.
Смотрю на нее в серьезном раздумьи. У такой кошмарной особы ведь тоже слабые места есть. И в случае Инессы это скорее всего — наш ненаглядный блондинистый босс со жгучими темными глазами и притягательным бонусом власти. Она ж из-за него готова каждую зубами на лоскуты порвать!
Очень хочется хоть как-то компенсировать все те моральные издевательства, которые рыжевласка обрушила на меня за последние неполные два дня. И тогда я решаюсь.
— Может, и заболела… — вздыхаю с демонстративной озабоченностью и начинаю рассуждать вслух: — Наверное, надо отпроситься у Тимура Аркадьевича. Он вроде где-то в районе кухни был… с какой-то брюнеткой в красном платье. Как думаете, она тоже заболела? Она так дышала тяжело, прямо задыхалась и висела на нем. Как бы и начальство не заразила. Страшная вещь эти вирусы! Я чуть подожду, а то она тоже отпрашивается у него, наверное.
Ещё в самом начале моей речи Инесса открывает рот, чтобы заткнуть меня, но при магическом имени нашего босса замирает и внимательно слушает.
С каждым произнесенным мною словом ее идеальное лицо мрачнеет все больше, а затем и вовсе покрывается некрасивыми алыми пятнами ярости.
— Инессочка, да ерунда это всё!.. — торопливо вмешивается стилист Вадик. — Ей просто показалось, перепутала Тимура Аркадьевича с кем-то… Чего он на кухне-то забыл? У него свой личный бар с холодильником в приемной есть.
