Права и обязанности целителя, этика и деонтология, юридические аспекты, порядок взаимодействия с инквизицией… Если бы не Вероника и ее почти сумасшедшая зубрежка, я бы точно заночевал здесь, пытаясь вспомнить разницу между параграфом «бэ» и подпунктом «вэ» статьи о врачебной тайне.
Я взялся за ручку. Время пошло. Вопросы были стандартные, не требующие долгих размышлений. Главное — правильно и полно изложить то, что я и так знал.
Время тянулось медленно. В аудитории стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь скрипом ручек и покашливанием экзаменатора.
Я закончил писать одним из первых, оставив себе еще минут двадцать на проверку. Перечитал все от корки до корки, исправил пару мелких стилистических огрехов. Все было готово.
Я уже собирался встать и сдать работу, как вдруг с передней парты поднялась девушка. Ольга Перова, та самая, с русой косой. Она подошла к столу Пыжовой, положила перед ней свой листок и, кивнув, вышла из аудитории. Первой.
Ага. А девочка-то, оказывается, не только плакать умеет.
Шустрая.
Я подождал пару минут, чтобы не создавать толчеи, и тоже встал. Подошел к кафедре и положил свою работу поверх ее. Пыжова мельком взглянула на меня поверх своих очков, поджала губы, но ничего не сказала.
Я вышел из аудитории, чувствуя на себе несколько десятков завистливых и удивленных взглядов. Что ж, теоретическая часть позади. Осталась самая непредсказуемая — практика.
В длинном, залитом светом коридоре у окна стояла Ольга Перова.
Она, видимо, тоже решила перевести дух, а не идти сразу домой.
— А ты быстрая, — сказал я, подходя к ней. — Я думал, это я закончу самым первым, но ты меня обогнала.
Она обернулась, и на ее лице промелькнула легкая, смущенная улыбка.
— Да уж, стараюсь. Привыкла все делать быстро и четко. Хотя, признаться, на последнем вопросе и я «поплыла». Ты здорово придумал с этим нефрогенным диабетом. Как ты вообще догадался?
— Опыт, — ответил я на автомате, а потом мысленно себя одернул.
Черт, надо следить за языком.
Она удивленно вскинула на меня брови.
— Опыт? Но откуда? Ты же, как и мы все…
— Я имел в виду, опыт работы с литературой, — поправился я. — Много сидел за учебниками, пока готовился. Ну и на скорой пару раз видел нетипичные случаи, хоть и проработал там недолго. Это учит мыслить шире.
Из аудитории вышел Киржаков, сияющий, как медный таз.
— Ага, вот и вы, главные эрудиты нашего потока! — бодро заявил он.
