Так какая, в сущности, разница, стартовать туда через два дня или прямо сейчас? Можно совместить неприятное с полезным. Помогу ей с отцом, сам осмотрюсь в городе перед экзаменами. Да и не хотелось оставлять ее одну в такой ситуации.
— А кто сказал, что ты их испортила? — я остановился и посмотрел на нее. — Я поеду с тобой.
Она удивленно вскинула на меня глаза.
— Что? Но… зачем? У тебя же подготовка…
— Учить устав Гильдии можно и во Владимире. Заодно и тебе помогу с отцом, и сам к городу привыкну. Так что собирай вещи.
Поедем сегодня же вечером.
Лицо Вероники преобразилось. Усталость и отчаяние исчезли, а в глазах зажегся огонек неподдельного, детского счастья. Она ничего не сказала, просто крепко обняла меня.
— Ну ты даешь, двуногий! Настоящий герой! — восхищенно присвистнул у меня в голове Фырк. — И экзамены сдаст, и даму сердца от депрессии спасет, и с ее папашей-алкоголиком разберется! Прямо рыцарь в белом халате! Куда там этим вашим сказочным принцам!
Я усмехнулся. План был спонтанный, но, кажется, единственно верный.
Похоже, ближайшие два дня будут очень насыщенными.
Может, это и к лучшему. Немного отдохну, перезагружу мозг. А потом, с новыми силами и новыми корочками Подмастерья, вернусь и разберусь со всеми этими Волковыми, Сычевыми и их таинственными Архивариусами.
Вероника счастливо улыбнулась и, привстав на цыпочки, быстро поцеловала меня в щеку. Вся ее недавняя холодность испарилась без следа.
Сборы заняли у меня рекордно короткое время. Все, что нужно было для двухдневной поездки, легко уместилось в небольшую дорожную сумку.
Настоящие проблемы создали не вещи, а провожающие.
Морковка, учуяв неладное по запаху дорожной сумки, крутилась под ногами и недовольно мяукала, заглядывая мне в глаза с немым укором.
— Не переживай, рыжая. Два дня всего, даже соскучиться не успеешь, — сказал я, насыпая ей в миску корма с хорошим таким запасом. Рядом поставил еще одну миску с водой. Не пропадет. Не в первый раз одну оставляю, она у меня дама самостоятельная.
Гораздо сложнее было с Фырком. Он уселся на подоконнике в позе трагического героя, покинутого всеми, и сверлил меня взглядом, полным вселенской обиды.
— Предатель! — наконец изрек он, когда я уже застегивал молнию на сумке. — Бросаешь меня, своего верного соратника и боевого товарища, ради… ради этой юбки!
— Фырк, не драматизируй, пожалуйста, — я устало посмотрел на него. — Я уезжаю по делу. Экзамены сдавать. Совсем скоро уже вернусь.
