Наконец, Шаповалов с шумом отодвинул от себя стопку бумаг, давая понять, что его терпение на исходе. Он открыл верхний ящик своего массивного стола и с видом фокусника, достающего из шляпы главного кролика вечера, извлек три официальных бланка с сургучными печатями Гильдии.
— Держи, Разумовский, — он с легким, почти небрежным шлепком бросил их на мой стол. — Как и обещал. Не смей говорить, что я не держу слово.
Я взял документы. Тяжелая гербовая бумага, витиеватый шрифт, пафосные формулировки. Три ходатайства от трех разных Мастеров-целителей — Шаповалова, Киселева и, что меня особенно удивило, даже от самого консервативного Гогиберидзе — о досрочном допуске адепта Разумовского Ильи к аттестационным экзаменам на ранг Подмастерья в связи с решением клинического случая особой важности.
Получилось.
Шаповалов, заметив мою реакцию, усмехнулся."
"— Ты думаешь, это было легко, да? Думаешь, я просто щелкнул пальцами? Ты хоть представляешь, Разумовский, сколько моих бесценных нервных клеток пало смертью храбрых в бою за эти бумажки? Киселев полчаса нудел мне про «нарушение традиций» и «священные правила Гильдии», пока у меня уши не начали сворачиваться в трубочку.
А этот старый лис Гогиберидзе вообще заявил, что подпишет, только если я за него месяц в терапии дежурить буду! Еле отбился, пообещав ему ящик раритетного коньяка. Так что ты мне теперь по гроб жизни должен. Как минимум.
Передо мной сидел типичный Шаповалов. Сначала сделает что-то действительно важное и хорошее, а потом тут же выставит такой счет, чтобы ты чувствовал себя вечным должником.
Что ж, это были его правила игры, и я был готов в них играть.
— Я ценю ваши усилия, Игорь Степанович, — я спокойно посмотрел на него. — Спасибо. Я не подведу.
— Вот и славно, — он кивнул, довольный моим ответом. — На подготовку даю тебе два полных дня. Послезавтра утром чтобы был во Владимире как штык. А когда вернешься оттуда с новенькими корочками Подмастерья… — Шаповалов хитро улыбнулся, и в его глазах блеснул хищный огонек, — вот тогда и поговорим всерьез о том, как ты будешь мне на операциях ассистировать.
А пока — свободен. Иди готовься, учи устав Гильдии. И всех своих нынешних пациентов официально передай Величко.
Он встал, начал сгребать в свой портфель бумаги, давая понять, что представление окончено.
— Все, я поехал. Жена грозилась выставить мои вещи на лестничную клетку, если я еще раз задержусь.
Шаповалов ушел. Я подошел к своему столу и открыл на планшете список своих текущих пациентов.
