— Эх, жаль я не смогу с тобой поехать! Представляю, какое там будет шоу! Ты бы им всем показал, где раки зимуют! А я бы сидел у тебя на плече и комментировал их глупые физиономии.
— Почему это не сможешь? — подшутил я на ним. — Боишься покидать больницу? Привык к местной столовой?
— Не то чтобы боюсь… — Фырк как будто и не понял. — Просто, скажем так, воздух здесь для моей шерсти особенно полезный. Целебный. Не могу надолго улетать. Привязан я, понимаешь, к этому месту. Почти как пациент.
Я улыбнулся его неуклюжей отговорке.
— Ничего, я как-нибудь и сам справлюсь. А ты тут, раз уж такой привязанный, за порядком присмотри.
— Это я мигом! — он тут же оживился. — Всех построю!
— Особенно за Фроловым присмотри, — добавил я. — Что-то мне наш Суслик в последнее время не нравится. Чует мое сердце, после истории с Борисовой он что-то мутит. Может, от страха, а может, из зависти.
Фырк презрительно фыркнул.
— Этот ушастый? Да он максимум на мелкую трусливую пакость способен! Вроде соли в чайник насыпать.
Но я за ним, конечно, понаблюдаю. Если что — доложу в лучшем виде!
— Вот и договорились, — я отвернулся от окна. — Посмотрим, что из этого выйдет.
Ладно, хватит переживать раньше времени. Сейчас — пациенты. А с экзаменами разберусь, когда придет время.
Первым делом я направился на сестринский пост, чтобы расписаться в журналах и забрать бумажные копии свежих анализов.
Кристина сидела за столом, склонившись над объемистой папкой. Ее движения, обычно плавные и кокетливые, сегодня были резкими, почти механическими.
Она явно пыталась закопаться с головой в работу, чтобы хоть на время забыть о нашем вчерашнем разговоре.
— Привет, Кристина.
Она вздрогнула и подняла на меня глаза. В них больше не было ни намека на флирт, только тень вчерашнего страха и затаенная тревога. Она лишь сухо кивнула.
— Илья.
Да, холодновата. Впрочем, иного я и не ждал. Глупо было бы рассчитывать на обычную болтовню после того, как фактически припер ее к стенке.
— Как начался день? — спросил я, ставя свою подпись в очередном журнале. Нужно было поддерживать видимость нормального общения.
— Нормально. Ночь была на удивление спокойная, — ответила она, не отрывая взгляда от своих бумаг.
Повисло молчание. Она снова уткнулась в журнал, делая вид, что я — лишь часть больничного интерьера. Ясно. Разговор придется начинать самому, но очень осторожно. У стен здесь точно есть уши.
