— Он ей поверил! Сказал, что ее теория звучит убедительно!
Я молча повернулся к компьютеру. Руки сами забегали по клавиатуре."
"— Фырк, срочно в реанимацию, к Шевченко! — мысленно скомандовал я. — Узнай, не начали ли они ему капать какую-нибудь дрянь! Если Борисова убедила их в васкулите, они сейчас начнут лечение. И это его убьет!
— Уже лечу, двуногий! — раздался в голове деловитый голос Фырка.
Я вошел в электронную историю болезни Шевченко. Сердце ухнуло в пятки.
— Илья, скажи мне, что ты уже поставил диагноз! — голос Семена дрожал.
— Скажи, что ты их опередил!
Я смотрел на экран. В графе «клинический диагноз» красовалась запись, сделанная рукой Сердюкова всего десять минут назад: «Системный криоглобулинемический васкулит». А ниже, в назначениях, уже стояли протоколы лечения. Цитостатики. Мощнейшие препараты, убивающие иммунную систему.
Если их введут Шевченко, чей организм и так отравлен токсинами, это будет концом. Его ослабленный иммунитет просто не справится, и он умрет не от своей болезни, а от лечения.
От нашего лечения.
— Поставил, — тихо сказал я, не отрывая взгляда от экрана. — И уже начал лечение. Настоящее.
Я повернулся к Семену. В его глазах был страх и надежда.
— А то лечение, которое назначила Борисова… оно его убьет.
Глава 4
Светочка с глухим, почти страдальческим вздохом посмотрела на свежий, еще теплый лист назначений. Его только что, с видом чрезвычайной важности, принес ординатор Сердюкова — Филиппов, сразу же сбежав обратно. Тот еще тип…
Подпись внизу, сделанная уверенным, каллиграфическим почерком, не оставляла места для сомнений: «Зав.
отд. Аркадий Львович Сердюков. Мастер-Целитель». А диагноз над ней — «Системный васкулит» — звучал как приговор.
Медсестра поморщилась. Какая ирония. Всего несколько часов назад, уже почти ночью, адепт Разумовский, чье имя гудело по больнице как потревоженный улей, оставил ей наспех исписанный временный листок.
В его быстрых, нервных, но при это ровных буквах, едва можно было разобрать названия, но комбинация из трех разных антибиотиков была предписана четко.
И он тогда сказал — «немедленно, это вопрос жизни и смерти».
В его глазах тогда горел такой огонь, что она, молодая медсестра реанимации, поверила ему безоговорочно. И сделала все, как он сказал.
А теперь — полная и безоговорочная капитуляция.
Отмена вчерашних назначений и совершенно новый курс. «Цикломаг», «Солу-Преднизол»… Да еще и в таких дозировках, от которых печень схватилась бы за голову, если бы у нее были руки.
