Я вышел из палаты Зинаиды Кирилловны, оставив Семена с растерянным внуком и подробными инструкциями. На душе была странная смесь профессионального удовлетворения и какой-то тихой, вселенской грусти.
— Ну, двуногий, это было твое лучшее представление! — Фырк, который материализовался рядом со мной в коридоре, буквально светился от восторга. — Блестяще! Раскрыть преступление, которое на самом деле и не было преступлением! Гениально! Внучок-отравитель, который души в своей бабуле не чаял! Ох, вы, двуногие, не перестаете меня удивлять!
— Ничего гениального в этом нет, Фырк, — я устало потер переносицу.
— Просто… очень печально. И, к сожалению, до ужаса типично.
— Типично? — он удивленно склонил свою пушистую голову набок. — Ты часто видишь, как родственники травят своих стариков «витаминками»?
— Чаще, чем ты думаешь, — кивнул я. — В моей прошлой жизни такие случаи не были редкостью. Самые страшные врачебные ошибки совершаются не из-за злого умысла, а из самых лучших, самых искренних побуждений.
Память услужливо подкинула один случай.
Я так отчетливо его вспомнил, будто это было вчера.
— Был у меня как-то пациент, — сказал я, скорее себе, чем Фырку. — Очень крупный, серьезный бизнесмен, мужик лет пятидесяти, здоровый как бык. И вот он угодил к нам в реанимацию с тяжелейшей аритмией и почти полной остановкой сердца. Лучшие кардиологи голову сломали, никто не мог понять причину. Анализы, УЗИ, КТ — все в норме. А он угасал на глазах.
Я остановился у окна, глядя на больничный двор.
"
"— А ларчик просто открывался. Его любящая жена, начитавшись в каком-то дурацком журнале о невероятной пользе калия для сердца, решила укрепить здоровье мужа. Она кормила его курагой и бананами. На завтрак, обед и ужин. Буквально килограммами впихивала в него. Она чуть не убила его от большой, искренней любви. Избыток калия в крови почти полностью остановил ему сердце. Когда мы это выяснили, еле откачали.
— Вот видишь, — я повернулся к Фырку. — Любовь и глупость — самая опасная смесь на свете.
Опаснее любого яда.
Я ожидал, что он удивится или начнет, как обычно, злорадствовать, но Фырк на удивление серьезно кивнул.
— А, так ты про такие случаи… — он как-то понимающе вздохнул. — Да, тоже встречал. Неоднократно. Был тут один граф лет… неважно сколько назад. Все боялся, что мужская сила его покинет. Так увлекся настойкой из корня мандрагоры, что его парализовало почти на год. Тоже, говорят, «для здоровья» пил. Еле тогда его с того света вытащили.
